Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Дискуссии

Чиновник и бизнес. Практика лихоимства

12.12.2000

До сих пор мы знакомились лишь с тем минимальным рыночным пространством, где происходят сделки, инициированные самими чиновниками: предприниматель здесь выступает в скромной роли покупателя товаров (прав) первой необходимости, без которых невозможно начать и вести бизнес. Вместе с тем наши собеседники неоднократно указывают на случаи, когда инициатива исходит от самих бизнесменов, предлагающих представителям власти взаимовыгодные сделки в обход закона. В подобных случаях, видимо, следует говорить уже не о мздоимстве, но о злонамеренном лихоимстве. Употребляя это слово, мы и будем иметь в виду такую форму коррупции государственных служащих, при которой они вступают в сговор с заведомыми нарушителями действующих юридических норм и помогают им совершить правонарушение или уйти от ответственности за уже совершенные деяния, получая при этом определенное вознаграждение.


На первый взгляд, действия чиновника, который соучаствует в преступлении или покрывает преступника, по своей экономико-правовой сути мало чем отличаются от практики "копеечной" торговли разрешениями и лицензиями - за пару автомобильных колес или за автомагнитолу. Действительно, в обоих случаях мы имеем дело с теневой "приватизацией" и последующей продажей прав, которые чиновнику не принадлежат. Однако есть и существенная разница. Если в первом случае речь идет просто о коррупции, то во втором - о коррупции, сочетающейся с теневым бизнесом, в котором коррупционер выступает партнером предпринимателя на правах владельца и инвестора административного капитала.


И все же мздоимство и лихоимство - не разнородные явления, но лишь разные сегменты одного теневого рынка, четкую границу между которыми провести чрезвычайно трудно. Их органическая близость и существенные различия хорошо проявляются в некоторых переходных, промежуточных вариантах, с которыми знакомят нас наши собеседники. Об одном из них повествует ростовчанин В.Ю., заместитель директора частного производственного предприятия.


"У нас установилось своеобразное "сотрудничество" со службой занятости, - начинает он свой обстоятельный рассказ. - Некоторые предприятия города и области участвуют ежегодно в тендере на трудоустройство новых работников на своем предприятии - по сути, речь о создании новых рабочих мест. Для этого нужно заручиться поддержкой высоких чинов городского или районного начальства. Этот конкурс - конкурс только на бумаге, а реальный конкурс заключается в том, кто из руководителей предприятий больше даст чиновнику, который распределяет эти средства. Чиновник пишет бумагу о том, что "мы (администрация) не против того, что данному предприятию будут перечислены средства на создание рабочих мест". Контроль в данном случае возлагается на органы милиции, которым нам также приходится кое-что "отстегивать", для того чтобы не приезжали с проверками, сколько реально у нас людей работает, и кто они. Мы им платим, например, стройматериалами.


Подобный тендер, - продолжает наш собеседник, - это льготный, очень льготный кредит, для того чтобы создать новые рабочие места. Он, как правило, дается на год, и наш руководитель должен отчитываться за использованные средства. Для нас этот кредит - от пятисот тысяч до миллиона рублей на год. Его дают по частям. Казалось бы, обернуть этот кредит в свою личную пользу сложно - отчетность серьезная. Поэтому мы, например, укрепляем "периметр" предприятия - или попросту забор, улучшаем подъездные пути... (респондент имеет в виду, что создается видимость работы, для чего избираются такие виды деятельности, результаты которых с трудом поддаются объективной оценке. - Авт.). Мы отчитываемся за средства, а потом нам могут передать деньги на увеличение мощностей, на средние и капитальные ремонты. Естественно, есть каналы для обналичивания денег в свой карман. Например, можно покупать официально новый двигатель, а можно отремонтировать старый, а разницу положить себе в карман. Можно покупать какие-то материалы, необходимые для обустройства завода (железо, шифер и пр.), а можно использовать те же материалы, которые мы получаем по бартеру за кирпич. Способов много".


На этом примере отчетливо видно, как элементарное, "простодушное" мздоимство бюрократии сочетается уже с теневыми манипуляциями значительными общественными ресурсами. На первый взгляд, предприниматель за взятку выкупает у представителей власти лишь свое законное право на кредит (как ранее, возможно, выкупил законное право на регистрацию фирмы). Но в рассматриваемой ситуации право это данному предприятию изначально не принадлежит - его надо выиграть в борьбе с конкурентами. И в результате сделки с чиновником предприниматель покупает уже не только и не столько законное право, но некую привилегию, возможность отстранить конкурентов, получить монополию на кредит. Чиновник же, решая, куда направить общественные ресурсы, руководствуется не интересами общества, но лишь собственной частной выгодой и принимает решение в пользу того, кто готов заплатить за него дороже и во всех отношениях является наиболее надежным партнером. Понятно, что при этом бизнес, который не вовлечен в операции на теневом рынке кредитов, оказывается в проигрыше.


На представленную нашим респондентом теневую практику интересно посмотреть и в ракурсе контрактного права. Несомненно, что акт получения взятки объединяет коррупционера и взяткодателя определенными взаимными обязательствами, которые далеко не исчерпываются в момент подписания документов о предоставлении кредита. Раз ступив за рамки закона, участники сделки уже не могут (да и не стремятся, наверное) быстро вернуться в границы правового поля. Замечание респондента о строгой отчетности явно противоречит им же предъявленным фактам вольного обращения с кредитными суммами. Между тем эти факты кажутся вполне закономерными при толерантном отношении контролирующих чиновников: по-видимому, взятка обязывает их быть терпимыми и по отношению к последующему разворовыванию кредита. Указание же на то, что в эту систему теневого контрактного права могут быть вовлечены и правоохранительные органы (что, как увидим в дальнейшем, подтверждается и другими многочисленными свидетельствами), лишь укрепляет нас в мнении о прочности и долговременности этого криминального союза.


Нетрудно понять, почему наши собеседники-предприниматели к фактам лихоимства относятся даже более благосклонно, чем к практике мздоимства: ведь они в данном случае выкупают не собственные законные права, которыми еще только предстоит выгодно воспользоваться, а право на теневую деятельность, выгода от которой очевидна и осязаема. Причем это терпимое отношение к лихоимству должностных лиц проявляется и тогда, когда последние навязывают свои услуги, понуждая предпринимателя проявлять активность в поиске нелегальных контактов с представителями государственных органов. "Чуть что, все ищут знакомых, - рассказывает о своем опыте москвичка Ж.В., ведущая розничную торговлю. - Если тебя взяли за жопу - ОБЭПi, налоговая, участковый, - надо искать какие-то подходы, иначе оберут, как липку. Если же насчет тебя уже есть договоренность, то ты пишешь объяснительную: чек не пробит, потому что кассовый аппарат был неисправен - не было электричества. Накладных не было, потому что они были у директора и т. п. И получается, что тебя просто можно поругать и предупредить, ну, для острастки оштрафовать (по документам - на две тысячи, а реально - на пять, но ты все равно рад, потому что иначе надо было бы заплатить десять). В общем, это соотношение соблюдается: через посредников платишь половину суммы. Везде люди работают, они предпочитают получить "на лапу", а не перечислять на какой-то расчетный счет".


Первое, что привлекает наше внимание в этом рассказе, - ситуативность теневых сделок, отсутствие устоявшихся институциональных рамок. Возможно, это связано с незначительностью масштабов бизнеса - речь идет об индивидуальном частном предприятии. Не исключено, однако, что в случаях лихоимства институционализация развита не столь широко, как при мздоимстве. Да, здесь мы тоже обнаруживаем знакомую фигуру посредника. Но в рассказе Ж.В. он выглядит не столько организатором порядка, сколько агентом безопасности, причем обоюдной - предприниматель в данном случае заинтересован в ней ничуть не меньше, чем чиновник. При столь очевидном двустороннем нарушении закона перевод функционально-безличных отношений в лично-доверительные особенно важен. Поэтому, может быть, и посредники, берущие на себя эту миссию, здесь не постоянные, а разовые.


Однако при всей ситуативности реакций и процедур в действиях персонажей просматривается вполне определенная системная логика: все игроки готовы придерживаться заранее известных им единых правил, и ход событий для каждого из них легко предсказуем. Хотя, на первый взгляд, непосредственным инициатором сделки здесь выступает наша собеседница, заметим все же, что за помощью она обратилась лишь после того, как была поймана на правонарушении, - именно этот момент и следует считать началом данной теневой операции. Зафиксировав нарушение закона, чиновники оставляют предпринимателю выбор: или официальные штрафные санкции, или неофициальный, теневой платеж. Причем очевидная готовность, с какой они (впрочем, действуя через посредника) вступают в сделку, дает некоторые основания полагать, что само их служебное рвение, приведшее к раскрытию правонарушения, как раз и было продиктовано надеждой, что "взятый за ж..." предприниматель не будет платить по официальным каналам, но придет к ним и расплатится наличными по теневым налоговым ставкам. Просто потому, что ему это выгоднее: по собственным подсчетам нашей собеседницы, ставка платежа снижается при этом вдвое. Таким образом, мы видим, как параллельно официальной налоговой системе возникает и действует система теневого фиска, одинаково выгодная как предпринимателю, так и конкретному представителю власти. И можем лучше понять, почему, по словам уже упоминавшегося в начале этой главы О.В., заинтересованный чиновник всегда знает состояние фирмы лучше любого аудитора.


Есть в рассказе Ж.В. и еще одна деталь, наталкивающая на размышления. Эта наша собеседница - едва ли ни единственная среди предпринимателей, которая вскользь проговорилась о неуплате налогов. И это понятно: бизнесмену признаваться в собственных финансовых правонарушениях - все равно, что чиновнику объявлять о том, что он берет взятки. Но если так, то тогда, быть может, слабая институционализация теневых сделок у нашей собеседницы определяется все же не особенностями лихоимства и сопутствующими ему рисками, а микроскопическим масштабом ее бизнеса, в котором штатного посредника и содержать накладно, да и делать ему особенно нечего? Быть может, и институционализация мздоимства, о которой так охотно и подробно рассказывали наши респонденты, - это одновременно и институционализация лихоимства, о чем они, не желая рисковать, почли за лучшее умолчать? Во всяком случае, у нас нет оснований для полной уверенности в том, что персональные посредники и посреднические фирмы не обслуживают одновременно и теневые операции самих бизнесменов, действующих в союзе с чиновником-лихоимцем.


Для этого нет оснований, потому что наряду с рассказом о "цивилизованных" и "законных" отношениях с теми же таможенниками у нас есть и свидетельства совсем иного рода. "Бумаги на ввоз товаров в Россию можно оформить и пошлины взимать по-разному, - рассказывает уже знакомый нам менеджер коммерческой фирмы Ю.Н. - Дорогие грузы (лекарства, сигареты, компьютеры, видеотехника и пр.) оформляются под видом продуктов питания, какой-нибудь ваты или барахла. Таможенникам выплачиваются значительные суммы за то, что они не будут досматривать груз по всем правилам, а пропустят его по поддельным документам. Таким образом, пошлина с барахла в десять раз меньше, чем с партии лекарств. Так же дело обстоит и с автомобилями, которые перегоняются из-за рубежа. Существует гигантское количество "липовых" справок, по которым беспошлинно ввозятся дорогие иномарки... Таможенники закрывают глаза на "нарисованные" документы и за мзду пропускают машины и в дальнейшем пошлину с машин взимают копеечную".


Однако и эта картина, при всей ее выразительности, нисколько не расширила наши представления о степени и способах институционализации чиновничьего лихоимства. Мы видим, что не все на таможне обустроено так "цивилизованно", как нам рассказывали, но нам ведь и не говорили о ввозе в страну контрабандных товаров. Так что высказанное выше предположение о том, что практика лихоимства может обслуживаться теми же структурами, что и практика мздоимства, остается всего лишь предположением. Тут у нас по-прежнему больше вопросов, чем ответов. А вот что касается экономической природы описываемого явления, то полученные от респондентов свидетельства дают основания для вполне определенных выводов.


Принимая решение, противоречащее закону (например, решение пропустить за определенную плату контрабандный груз, выдать кредит или освободить правонарушителя от санкций), чиновник рассчитывает свою собственную выгоду и поступает рационально. Он принимает во внимание вероятную прибыль, которую получит потребитель его решения, и соответственно определяет свою долю. В том, что дело обстоит именно так, можно удостовериться, познакомившись с рассуждениями М.И., занимающего высокий пост в кабинете министров Республики Башкортостан. Он поведал нам об одной несостоявшейся сделке (надо полагать, именно потому и поведал, что она не состоялась). "Сегодня пришел ко мне человек, предложил 30 тысяч рублей за определенные услуги, - рассказывает М.И. - Я его отправил обратно, потому что то, о чем он просил, я сделать не могу, - это невозможно на сегодняшний день, никто этого не сделает. И деньги его, естественно, не взял. А если бы от меня что-то зависело, тут мог бы быть другой разговор. Это нормальная практика. Потому что, предлагая мне 30 тысяч, он сам при этом рассчитывает заработать 300 тысяч". Такой видится "нормальная практика" из кресла высокопоставленного должностного лица, и он не опасается сказать об этом совершенно незнакомому ему интервьюеру.


Размах теневых операций, на который указывают многие респонденты, свидетельствует о том, что во всех предъявленных случаях вероятность применения юридических санкций к участникам теневых сделок весьма невелика. И это является одной из важных причин того, что духом лихоимства оказывается проникнута вся повседневная практика субъектов хозяйственной деятельности в России. Причем возможности для коррупции открываются тем большие, чем теснее увязываются рыночные интересы чиновника и предпринимателя. Схемы подобных теневых сделок могут быть приняты самые разнообразные, но суть их всегда одна: чиновник, который по долгу службы распоряжается неким общественным благом - законом, государственными материальными ресурсами, кредитами, - по своему произволу наделяет этим благом частное лицо, извлекая при этом и собственную частную выгоду.


Смычка административного аппарата с бизнесом в деле нелегального распределения общественных ресурсов становится еще более тесной в тех случаях, когда чиновники сами выступают в качестве фактических (хотя формально, может быть, лишь косвенных) учредителей коммерческих предприятий. Анализируя теневую экономику деревни, мы уже сталкивались с фактом организации крупной агропромышленной фирмы "с подачи" и под патронажем районной администрации, работники которой, по мнению наших собеседников, имеют от ее деятельности свою частную выгоду. Такого рода предприятия возникают и в городах. "В Ростове в последнее время взялись за укладку плитки-брусчатки, - повествует многократно упоминавшийся нами менеджер Ю.Н. - Дело хорошее, и теперь можно спокойно ходить по тротуарам. Но подряд в городе отхватила фирма "Тандем", которую никто из строителей и не знал раньше, потому что ее создали и сейчас контролируют городские чиновники. Эта фирма не только укладывает плитку, но и производит ее, причем производят ее в ростовских тюрьмах, естественно, нелегально. Чиновники имеют суперприбыль, потому что ни один налоговый инспектор не сунется с проверкой в эту фирму. Хотели некоторые строители ранее получить заказы на укладку такой плитки, но им сказали в районных администрациях о том, что вначале нужно поработать, как говорится, в аванс. Но люди-то знают, что поработав какое-то время бесплатно на администрацию, можно в итоге вообще денег не получить за такую работу. Просто чиновники "кинут" тебя вежливо, и попробуй потом в суде объясни свои права".


Это, конечно, взгляд не изнутри, а со стороны, и насколько он объективен и точен, мы судить не можем. Но мы вправе утверждать, что в представлениях некоторых наших респондентов, основанных на жизненных наблюдениях, рыночные интересы бюрократии смыкаются с интересами криминального бизнеса. Говоря иначе, практика лихоимства закономерно и неизбежно тяготеет к созданию криминальных корпораций, которые, опираясь на административную власть, осуществляют контроль над рынками, становятся, по сути дела, их монопольными распорядителями. Теоретически этот контроль административного аппарата над рыночными отношениями можно рассматривать как внешнюю, неэкономическую (политическую или юридическую) помеху нормальному функционированию экономики. Но рынок помех не терпит. Любые политические или юридические препятствия, мешающие рациональному экономическому поведению человека, рано или поздно коммерциализуются, становятся товаром и с наклеенным на них ценником вовлекаются в рыночный оборот. Именно этот процесс и интересовал нас в первую очередь при рассмотрении нынешних взаимоотношений бизнеса и чиновничества, и он же будет в центре нашего внимания в дальнейшем.


Оглавление:

Чиновник и бизнес. Практика мздоимства
Чиновник и бизнес. Практика лихоимства
Чиновник и рядовой гражданин: "проблема безбилетника" (рынок освобождений от воинской обязанности)
Институционализация милицейской коррупции
Коррупция в высшей школе
Рынок экзаменов
Рынок зачислений. Общие принципы
Рынок зачислений. Организационные технологии
Больничные поборы: кооперация нищих
Деньги и очередь
Легальные фирмы и неформалы
Милиция и рядовые граждане. Рынок разрешений на правонарушения
Милиция и предприниматели
Откуда берется "черная наличность"?
Плоды просвещения
Последствия теневой либерализации: диапазон злоупотреблений
Рынок потребительских услуг: теневой бизнес и неформальная экономика
Теневая медицина: игра без правил
Теневой рынок медицинских услуг. Стихийная либерализация государственного здравоохранения
Врачи и пациенты: встреча "в тени"
Интервью 1. "Мы живем в этой стране и вынуждены играть по правилам"
Интервью 2. "Нам удается противостоять незаконным поборам"
Интервью 3. "Компаний, которые платят все налоги и не скрывают прибыль, немного"
Интервью 4. "Как только снизят налоги, так меньше будет теневой экономики"
Интервью 5. "Борьба с коррупцией - абсолютно бесполезное занятие"
Интервью 6. "Кушать больше хочется, чем работать на честном предприятии"
Интервью 7. "Нужно ужесточить законы, связанные с коррупцией"
Интервью 8. "Я работаю и хочу работать "в тени""
Интервью 9. "Все проблемы нашего общества из-за того, что оно насквозь коррумпировано"
Интервью 10. "Я не плачу налоги и одобряю тех, кто не платит"
Интервью 11. "Я хотела бы быть законопослушной англичанкой"
Интервью 12. "Теневой бизнес является равноправным партнером власти"
Интервью 13. "Меня проблема коррупции меньше всего скребет"
Интервью 14.
Интервью 15. "Хотелось бы, чтобы теневая экономика меня не касалась"
Интервью 16. "Если бы мы платили налоги, то просто нет смысла работать"
Интервью 17. "Ни на одном кабинете не висит табличка "Главный взяточник""
Интервью 18. "Вузовская система современной России - сплошной гнойник"
Интервью 19. "При нынешнем уровне зарплаты взятки неизбежны"
Интервью 20. "Посмотри, какие машины около нашего здания стоят - не на зарплату же они куплены!"
Интервью 21. "Милиция - это слепок с системы"
Интервью 22. "Я не сталкиваюсь с коррупцией, это со мной сталкиваются"
Интервью 23. "Борьба с коррупцией сегодня просто опасна"
Интервью 24. "Остается надеяться только на милость Божию..."


комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика