Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Публикации

Посторанжевая надежда и вчерашний страх

27.11.2005
«Во время оранжевой революции люди верили, что власть имущие изменят нашу жизнь. А нам еще предстоит их этому научить».

Людям свойственно бояться. За себя и за общество, в котором они живут. Людям свойственно надеяться на лучшее. Чтобы жить без страхов. Оранжевая революция в прошлом году заложила в наше сознание тезис о том, что в своей стране мы должны пользоваться правами, которые очень трудно ограничить страхом. Однако революция состоялась преимущественно в общественном сознании, не став радикальной стратегией структурных изменений в политике и экономике. Потому и живем со старыми страхами и оптимистичными надеждами. А реальная жизнь требует действий.

Подъем оранжевых дней

Помните, какими вежливыми во время революции были наши люди? Они приобщали других к своему подъему, делали соучастниками надежды на лучшую жизнь. Любознательные социологи фиксировали отсутствие ссор в транспорте. Кризисные отделения психоневрологических больниц стояли пустыми — больные депрессией и неврастенией преодолевали недуг на баррикадах Майдана.

Даже люди постарше признавались, что прежде всего надеются на то, что власти будут честны с народом, уже «надеждой номер два» называя ожидание бесплатной медицины и существенных социальных выплат.

Прошло время. В рядах оранжевых политиков произошел раскол, который народ по-настоящему оценит во время выборов. От эйфории, от восхищения нашим национальным демократизмом мы никак не можем перейти к реформам. Отсюда и разочарование населения в политиках.

— Мы живем в обществе постоянно нарастающих рисков, — говорит доктор экономики и социологии, профессор, заведующий отделом социальных экспертиз Института социологии НАНУ Юрий Саенко. — Особенно после чернобыльской катастрофы. Особенно после правления Кучмы. Хотя после распада СССР Украина и могла стать демократической страной. А оранжевый Майдан осуществил переход от общества рисков к обществу шансов — словно магма, прорвалась общественная энергия и разомкнула границы постсоветского пространства. Я ошибся, я так радовался минувшей осенью — мне казалось, что мы полностью превратились в открытое общество. Теперь, после раскола среди политиков, настроения у людей совершенно другие... И на телеэкранах всплыл Кучма...

Майдан проявил глубинный демократизм украинского народа. Когда «три гетмана между двумя украинцами» — не язвительная шутка, а положительный факт, свидетельство стремления народа к выборности. Ведь после татаро-монгольского нашествия всем миром выбирали претендентов на любые должности — все общественные и большинство государственных. Даже священник избирался мирянами. Восстания также происходили на основе самоорганизации — у тех же Махно, Наливайко, Сирко. Конечно, благодаря этому демократизму увеличились наши шансы сотрудничать с мировым сообществом. Хотя реальных изменений в обществе не произошло!

Посторанжевые надежды стать цивилизованным обществом

Тем не менее, осталось гражданское звучание уже посторанжевых надежд — интересно, что украинцы прежде всего связывают их с социумом.

Конечно, наши люди — реалисты. Поэтому лишь 40% рассчитывают, что ими будут интересоваться наши политики. К тому же 52% надеются на то, что уважением к Украине проникнутся развитые страны. Значит, дальний мир нам родной, ближний — двоюродный? И тем более ценна надежда украинцев на уважение Запада, где знают — и очень низко ценят — наших «заробітчан»... А что касается доверия к нашим политикам, радует уже то, что по сравнению с прошлым годом оно возросло: в 2004 году у президента Кучмы было 15% доверия, у президента Ющенко в 2005 году — 49%. Если предшествующему парламенту доверяли 9% граждан, то нынешнему — 28%.

Кстати, довольно немногие люди надеются, что в стране снизится уровень преступности. Повседневная жизнь не настраивает на эйфорию...


Реалисты всегда чего-то боятся

Характерно, что Майдан снизил почти все страхи. Он вывел людей из общественной безнормности и личной замкнутости по отношению к реальной жизни, и когда последняя победила, то оказалась не такой уж страшной. К тому же, когда появляется надежда, страх исчезает. Исчезает он и тогда, когда ситуация реально меняется к лучшему.

Через год после оранжевой революции люди боятся прежде всего роста цен — 78%, на 3% больше, чем в прошлом году. На прошлогоднем уровне остались страх безработицы (68%) и страх остановки предприятий (35%). Люди у нас предусмотрительнее и мудрее экономических теоретиков, поэтому в своем выживании полагаются на себя. Ведь на Майдане речь не шла о новых экономических стратегиях — никто и не надеялся.

Характерно, что в прошлом году голода боялись 46% опрошенных, теперь их 34%. Чем не показатель надежды на нормальное государство? Рост преступности беспокоил 55% людей, теперь 47%. Кстати, ранее 40% опрошенных отмечали, что страной правит мафия, а на втором после нее месте — лидеры политических партий, далее — чиновники, бизнесмены и предприниматели. Сейчас люди надеются, что влияние мафии в социуме упало (первое место в управлении страной ей отводят уже 30%, а самой влиятельной силой представляются уже бизнесмены и предприниматели). Соответственно и преступность уменьшится.

Совершенно непонятна оценка респондентами страха заразиться опасными для жизни болезнями: туберкулезом, СПИДом и т.п. Этот показатель по сравнению с прошлогодним упал с 43 до 33%.

Между надеждами и страхами всегда пролегает средняя линия. Это жизнь, нормализованная принципами гражданского общества. Во время оранжевой революции люди верили, что власть имущие изменят нашу жизнь. А нам еще предстоит их этому научить. Надеемся.





комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика