Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

С либеральной точки зрения

Гибкий Сурков

12.02.2007
Максим Артемьев
Последнее достижение отечественной политологической мысли: Путин - это Рузвельт сегодня. Не больше и не меньше. Такой вывод можно сделать из выступлений в МГИМО на конференции, посвященной осмыслению «Нового курса» Ф.Д.Рузвельта, считает Максим Артемьев.

Главным докладчиком на ней по факту получился Владислав Сурков, благо вещает он перед публикой не так часто, чтобы обесценивать свои слова.
«Демократия – это гибкость» - таков был главный тезис замглавы президентской администрации. По его мнению «как в свое время Рузвельт, сегодня Путин вынужден и должен укреплять административное управление и в максимальной степени использовать потенциал президентской власти ради преодоления кризиса». Что ж, для многих эти слова звучат вполне убедительно. Но попробуем непредвзято разобраться в сопоставлении двух президентов, без той назойливой апологетики, что доминировала в МГИМО.
Начнем с того, что, к возможному удивлению отечественной публики, отношение в самих США к Рузвельту и его наследию неоднозначно. Грубо говоря, американских историков можно поделить на тех, кто видит в его деятельности больше положительного, и тех, кто относится к нему в целом отрицательно. И таковых совсем не мало. Достаточно назвать недавно скончавшегося нобелевского лауреата Милтона Фридмана. Никто не подвергает сомнению тот факт, что Ф.Д.Рузвельт – выдающийся президент. То обстоятельство, что он четырежды был избран на высший пост, достаточно красноречив.
Но вот с тем - во имя чего он использовал власть? - ситуация сложнее. Выход США из Великой депрессии произошел лишь со вступлением страны в мировую войну, когда экономика оказалась загруженной военными заказами. «Новый курс» не оказал влияния на восстановление промышленного роста. Раздув административные штаты, создав множество рабочих мест, финансируемых из бюджета, вмешиваясь в дела бизнеса, он оставил не лучшее наследие «большого государства», приучив к «вэлфэру» как к наркотикам десятки миллионов человек.
Во внешней политике его провалы даже более очевидны. Одной из самых больших загадок истории XX века стало необъяснимое доверие, которое питал к Сталину американский президент. Желающие могут прочитать имеющуюся на русском книгу Денниса Данна «Между Рузвельтом и Сталиным. Американские послы в Москве». То, как Рузвельт истово верил в то, что Сталин совершил поворот от интернационального коммунизма к патриотической социал-демократии достойно не то жалости, не то смеха. Хуже то, что он игнорировал информацию, расходящуюся с его взглядами, и, наоборот, требовал подтверждения своим воззрениям. Так, доклад о катынском расстреле, который недвусмысленно свидетельствовал, что палачами выступили Советы, он велел засунуть под сукно как «недостоверный». Ялта с ее капитулянтскими решениями, с членом американской делегации – Алжером Хиссом – агентом советской разведки, стала лишь следствием самоуверенности и предвзятости Рузвельта. Исправлять его ошибки пришлось Трумэну, которого традиционно принято считать «деревенщиной».
Таково проклятие истории – она ценит внешний лоск и респектабельность, которых Рузвельту было не занимать. Недаром он стал первым западным лидером, который мастерски использовал радио в пропаганде («беседы у камина»). По части взаимодействия со СМИ ему не было равных вплоть до появления Рейгана.
Но вот то, как Рузвельт обращался с масс-медиа, абсолютно несопоставимо с реалиями сегодняшней России. Звонки из Кремля с ЦУ, манипуляции телевидением, грубая пропаганда и неприкрытая ангажированность, короче говоря, весь букет «прелестей» российских СМИ, был неведом и непредставим в Америке при Рузвельте, как, впрочем, и до него и после. Достаточно сказать, что «официальных» газет в Штатах не существовало, радио также находилось в частных руках. Распространение информации из Белого Дома всецело основывалось на доброй воле масс-медиа. Никаких эрнстов и добродеевых в США не было и нет. Большинство собственников газет ненавидело Рузвельта, но ему и в голову не приходило отнимать у них печать, преследовать по суду или иным способом, давать указания скупать ее своим сторонникам*.
Верховный суд зарубил более половины его инициатив, и в нем преобладали его оппоненты, но и здесь Рузвельт мог лишь бессильно взирать на юридические обструкции. Владислав Сурков особо остановился на «набивших оскоминах» упреках по поводу назначения губернаторов, указав на избираемость президента ФРГ депутатами парламента, и на сохранение монархии в Великобритании. Но он забыл указать, что ни Великая депрессия, ни нападение на Перл-Харбор (событие не сопоставимое по своим последствиям с захватом школы в Беслане, послужившим формальным поводом) не привели к отмене выборов губернаторов (они не прекращались даже во время Гражданской войны в США). Что касается «вертикали власти», выскажи кто о ней в США в самые трудные годы, только предположение, он был бы моментально задвинут на задворки общественной жизни, а если находился у власти, - подвергнут импичменту и судебному разбирательству, как грубо нарушивший суверенитет властей штатов.
Выдвигая изощренные софизмы во имя оправдания «суверенной (или теперь уже гибкой?) демократии», Сурков намеренно не видит разницы между формальными и неформальными аспектами демократии. В Англии про королевскую семью снимают комические сериалы, где по первое число достается и королеве-матери, и принцу. У нас при республиканском строе мы видим по ТВ о президенте сугубый позитив, снимаемый с каким-то холуйским подобострастием, и подаваемый с удивительно хамским самодовольствием.
Каждый раз Франклин Делано Рузвельт переизбирался в упорной политической борьбе с неясным исходом. Любой чиновник в его администрации, попробовавший бы позвонить по избирательным делам кому-либо, тем паче – дать указания прессе, моментально попал бы под суд. Впрочем, предусмотрительный Владислав Сурков никогда не дискутирует. Его излюбленный жанр – многозначительный монолог. Иначе бы от его софизмов не осталось бы и следа, при спорах даже с самым заурядным «демократом». (Владимир Путин, не в пример Рузвельту, тоже никогда не опускается до дебатов с соперниками, - вестимо, не царское дело)
Так что под сурдинку суверенной и гибкой демократии суперпрезидентская конституция у нас была еще более усилена и перекошена за счет отбирания и без того куцых полномочий у парламента. Но как зато приятно ловко парировать клевету недоброжелателей ссылками на Рузвельта! Для этого дела почему бы не провести и научную конференцию – публика наживку проглотит с удовольствием.

* Вот как писал, например, ведущий колумнист Америки Уолтер Липпманн о Рузвельте, не боясь потерять работу: «сильно поддающийся влиянию человек без здравого понимания общественных дел и без особо стабильных убеждений… ни для кого не опасен. Он слишком сильно желает угождать..., не крестоносец..., не народный трибун…, не враг окопавшейся привилегированности. Он просто приятный человек, который, без каких-либо специальных качеств для службы, сильно желает стать президентом».





комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика