Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

С либеральной точки зрения

События начала ноября или о национальной гордости единорогов

08.11.2006
В ноябре по России прокаталась серия праздников, демонстраций, маршев, связанных с национальной тематикой. О том, каковы итоги ноябрьских праздников, размышляет Евгений Ихлов.

Я хотел назвать этот комментарий, посвященный 4 ноября "Промаршировавшиеся". Сперва попытаемся честно разобрать очки фашистов и антифашистов. Каждая группа, с моей точки зрения, потерпела большую тактическую неудачу, но получила существенный стратегический выигрыш.

Антифашисты - не смогли провести реально массовый митинг, даже на уровне акции в защиту грузин и в память Анны Политковской на Пушкинской площади 8 октября. Не удалось противопоставить национал-патриотам акции по городам и весям. Кроме Питера.

(Ремарка в сторону: даже если питерские антифа и первые начали бить фашистов, то и тогда они поступили в полном соответствии с "доброй английской традицией", как она представлена в фильма Ромма "Обыкновенный фашизм": англичане бьют и разгоняют санкционированную, охраняемую полицией демонстрацию сторонников британского фашиста Освальда Мосли).

В целом - малочисленность, общее отсутствие драйва, а главное скучность и ритуальный характер большинства выступлений на антифашистском митинге показало жестокий кризис либерального антифашизма.

Антифашисты - смогли создать, пусть схематичную, но модель "народного фронта" (право-левой антифашистской коалиции): было постулировано равноправие и либералов, и социалистов-интернационалистов; было констатировано, что "низовой" фашизм неразрывно связан с "верхушечным", кремлёвским; была обозначена неразрывность борьбы с фашизмом с борьбой за расширение народовластия, с борьбой за социальные, экономические и культурные (доступ к качественному бесплатному образованию) права. Антифашисты не позволили власти выдать себя за "защитников от коричневой чумы" и поддаться на соблазн просить вообще - любой ценой - запретить шествие ультраправых.

Главное - был создан символический союз правых и левых демократов: от Гозмана и Митрохина - до Пригарина и Удальцова.

Фашисты (так эту разношерстную команду - в диапозоне от поклонников Гитлера до любителей сталинской национальной политики - нарек Лужков и не буду с ним спорить), громогласно объявив о том, что 4 ноября начинается "национально-освободительная революция", позорно скисли. Они позволили провести себя под милицейским конвоем к митингу и обратно как будто они - потенциально буйные болельщики или рок-фанаты. В этом контексте крики "Кондопога!" и "Слава России!" звучали банально как "Спартак - чемпион!"

Правозащитников 27 ноября 2005 г. (на Тверской), 1 февраля и 3 сентября с.г. (на Лубянке) ОМОН волок в автобусы за руки-за ноги. Несостоявшиеся национал-революционеры покорно брели в автозаки.

Лучшей эпитафией "Русскому маршу" стал "Красный марш" 7 ноября в Москве и Питере, когда тысячи коммуно-нацболов явочным порядком реализовали своё право на демонстрацию. ОМОН не смел и пикнуть, а расхрабрившийся "папа Зю" даже назвал власть предержащих - "дерьмом". Согласитесь, что это требует куда больше гражданского мужества, чем ритуальные обличения нерусского характера ельцинского режима.

Фашисты - навязали обществу дискуссию по "русскому вопросу" и получили нужное количество всхлипов на тему: не надо отдавать русскую идею шовинистам. Её надо у них отнять и "облагородить". Соревнование в патриотизме - всегда стратегический проигрыш для демократов. Ибо совсем хорошего патриотизма не бывает. Вспомним, как после триумфа Жириновского в декабре 1993 г. почти все политические силы бросились соревноваться с ЛДПР в популизме и "просвещенном патриотизме". В результате тяжелая болезнь популизма, которая буквально выкосила отечественный политический ландшафт, а мода на национализм и имперскую ностальгию, "успешно" завершилась поддержкой Милошевича и интервенцией в Чечню. Почувствовав нежданную поддержку, будущий гаагский подсудимый "взорлил" и бросил вызов НАТО. Итог - бомбардировки и окончательный распад "великосербской" государственности. А война в Чечне похоронила новорожденную российскую демократию.

Понятия "патриотизм" и "национализм" старательно разделяют в России. Для других народов - это почти синонимы. Не зря Чарли Чаплин говорил, что ненавидит патриотизм - ибо из-за него убили 6 миллионов евреев, а Альберт Эйнштейн удивлялся, зачем патриотам головной мозг, когда им достаточно спинного.

Я не считаю патриотизм последним прибежищем негодяев, а считаю его чудовищной моральной ловушкой, поскольку он предусматривает необходимость солидарности по одному из наиболее внешне-формальных признаков - общности проживания в данном месте или общности крови.

Формальный признак происхождения требует единства с людьми, чуждыми по взглядам, интересам или этическим принципам. Отвратительность антигрузинской кампании ещё и в том, что она объединила в одном сонме гонимых таких культурных антагонистов, как Акунин и Церетели. Социальный инстинкт требует отстаивать интересы "своих" против "чужих". Патриотизм требует считать "своих" всегда лучше. Когда немецкие антифашисты делали всё, чтобы - объективно - приблизить разгром и раздел своей страны, это объясняют высшим пониманием ими патриотизма: ведь они "лучше" понимали интересы своей Германии, чем гитлеровцы. Но, я полагаю, что они исходили из благородного чувства превосходства человеческого достоинства и свободы, считая разгром своей страны необходимой платой за свободу от нацизма, а то, что этот их выбор - "истинный патриотизм", объясняли потом, поскольку для Германии, а также всех её восточных соседей - патриотизм считается понятием в принципе положительным (а дальше начинаются идеологические интерпретации).

Любовью к родине патриотизм именуют не знающие греческого. Любовь по-гречески - филия. "От" - сторонник. Патриот - сторонник Отчизны. Партиот - сторонник своей Партии (когда термин появился, имелось в виду не парламентская, а придворная, а в Риме и Византии - "ипподромные" партии: "голубые", "зелёные", "розовые" по цветам лент на колесницах).

Ещё точнее - со времён основоположника афинской демократии Перикла "патриоты" - это сторонники отцовских обычаев, идеологи консервативного изоляционизма и верховенства земельной аристократии. Им противостоят "демократы" - реформаторы, сторонники торговли, смягчения рабства, наделения правами мигрантов (метеков), интенсивных контактов с иными землями... Ничего не напоминает? А ведь прошло всего-то 2400 лет, с небольшим.

Двести лет тому назад полуграмотные (с точки зрения классического образования) парижские радикалы - лютые враги церкви, божественного права королей и иерархического сословного строя - окрестили себя патриотами. Прошло 90 лет и патриотами стали называть себя гонители наследников якобинцев, клерикал-шовинисты...
Но, прежде всего, отметим: почему-то патриотизм - это всегда война. Он либо ведёт к войне, либо пробуждается во время кровавой сечи. 90 лет назад патриотизм смердел ипритом и сотнями тысяч разлагающихся трупов в простреленных шинелях: 500 000 - Верден; 500 000 - потери русской армии за 35 дней "победоносного Брусиловского прорыва"; 1 000 000 - "отвлекающая" битва на Сомме. (Вопрос на засыпку: почему после этого потянуло на "пролетарский интернационализм"?)

Самый благородный патриотизм Гарибальди (ну, что плохого - пусть Италия объединится?) логично привёл к истерикам 1915 года, когда многотысячные толпы ходили по улицам с транспарантами "Да здравствует война!" И далее - прямиком к Дуче.

Ещё раз повторюсь, что патриотизм - это один из первейших социальных инстинктов. Мой двор, мой квартал, наш посёлок - лучше, наша область - лучше соседней и должна её обогнать по показателям. Наша страна - лучше, наша цивилизация - совершенней. А затем государство - через школу, армию и интеллигенцию насаждает требуемую мифологию, доступно объясняющую массам почему "базовым" нынче является именно национально-государственный уровень, а не как раньше - региональный или цивилизационный. Национально-государственный патриотизм 17-21 веков презрительно объявляет локальный патриотизм местничеством или сепаратизмом, а цивилизационный - "безродным космополитизмом" (в понятных российскому читателю терминах).

История - жестока. И политические движения, и народы, и государства вынуждены творить зло: воевать с соседями, подавлять оппозицию, ассимилировать меньшинства. Надо понимать, что - это зло, даже если оно - самое наименьшее. "Патриотизм" (как и его зеркальный двойник - "социальное освобождение") объявляет "нужное" историческое зло - добром. Когда западные словари объясняют "национализм" как идеологию приоритета национальных интересов над личными, их авторы исходят из своего гуманистического понимания личности, как носителя иудео-христианско-античного набора ценностей. Но когда "личность" - это всего лишь выдрессированный ежедневно менять сорочку носитель социальных инстинктов и первобытно-языческих суеверий, то точнее определять национализм, как приоритет "защиты национальных интересов" над моральными ценностями и общей солидарностью внутри своего "цивилизационного круга", например, общеевропейской или исламской уммы. Мой народ не будет жить под чужеземцами - любой ценой. Мой народ будет един - любой ценой. А патриотизм - это кетамин, облегчающий боль от ран во время неизбежно кровавой драки.

Когда либералам предлагают вступить в диалог с "национал-патриотами", я спрашиваю - зачем? Что такого нового несли на знамёнах участники "русского марша" - в сухом остатке? Обеспечьте нам, "как русским", преимущество по групповому признаку - дайте деньги, власть, социальный статус, место в бизнесе. И ещё, дайте нам, дрожащим перед ментами, почувствовать себя "крутыми" на фоне бесправных "некоренных". О чём здесь вести диалог? Антикоррупционные лозунги "патриотического" движения аналогичны таким же и у демократов, и у левых.

А лишение государственной идеологии последних остатков универсализма в пользу доминирования этническо-русской темы поставит перед дагестанцами, татарами и бурятами законный вопрос; что они делают в "чужом" государстве.

Совсем другое дело - это необходимость диалога правых и левых демократов, либералов и социалистов. Авторитаризм и бесправие, вышеупомянутая коррупция, диктат государственных и полугосударственных монополий, социальная безнадёжность, отверженность будут естественно порождать национал-популизм и фашизм как его крайнее проявление, как грязное бельё порождает мышей.

Сторонники "цивилизованного патриотизма" - те, кто считает хорошим тоном издеваться над понятием "россияне", милостиво готовы всех "любящих Россию" считать русскими. Но в таком случае, "русский" становиться сугубо идеологическим понятием. Справедливо считать основным признаком национальности культурно-историческую идентичность. Но она не может быть искусственной. Существует традиционный менталитет, передающийся, разумеется, не биологическими, но "социальными генами". Например, отсутствие устойчивых аристократических традиций (от этого привычка к холопству как к норме отношения между социальными уровнями); культ самодержавия (царь - священный посредник, медиатор, между сферой идеального должного и профанным пространством сущего); цивилизационное дистанцирование от Запада, подсознательно воспринимаемого как загробный мир, где нет места живой православной душе.

Если патриотическая мифология (в хорошем смысле этого слова) отсчитывает единый русский народ от поля Куликова, а единый французский - от битвы у стен Орлеана, то тогда что бы стать "настоящим русским", нужно чувствовать себя на стороне князя Дмитрия Донского, а "настоящим французом" - на стороне Жанны Д' Арк.

С этой точки зрения, полагать, что сепаратист-московский князь лишил свой народ счастливой доли в гармоничной семье евразийских народов (Ордусь), а самопровозглашенный король Луи XI - помешал созданию великой англо-французской державы - ересь, возможная среди оригинальничующих своих, но решительно недопустимая для "чужака", от которого постоянно ждут подтверждения верности господствующим мифам.

Требовать от всех россиян в идеале стать русскими, такой же абсурд как требовать от всех американцев - стать WASP. Это и есть доктрина "плавильного котла". Но уже полвека как американцам стала ясна её социальная утопичность и даже культурологическая опасность. И на смену "котлу" пришли новые доктрины - "тарелки с салатом" и "мультикультурализма".

Когда от живущего в России русскоязычного украинца хотят, что бы он стал совсем русским (оставляя для дома фольклорные пристрастия к борщу с пампушками), то это означает, что данный украинец должен забыть, что веками выбирал атамана и гетмана (президента) и думать, что всегда жил под белым царём - медиатором. Он должен забыть о том, что он европеец и срочно искать "особый путь"; полагать своим героем "верного сподвижника царя Петра" - генералиссимуса генерал-адмирала светлейшего князя Меньшикова, войска которого в начале ноября 1708 г. замучили и вырезали всё поголовно население гетманской столицы - города Батурин. А образцом правителя полагать Екатерину Вторую, превратившую его предков в крепостных. И вообще, "настоящий русский патриот" должен почитать образцом полководца генералиссимуса светлейшего князя Суворова, которого очень любили солдаты (в частности, за то, что он разрешил им вырезать всё население героически взятых Измаила и пригорода Варшавы - Праги; другие европейские и русские военоначальники таких "забав" в духе 30-летней войны в конце 18 века уже солдатушкам не позволяли).

События накануне 4 ноября проявили ещё три важных фактора.

Во-первых, представители власти были вынуждены обозначить радикальных националистов как "фашистов" и "экстремистов". Это очень важно для местного начальства и правоохранителей. Теперь "патриоты" не воспринимаются как попутчики власти, чуть забегающие вперёд (подобно "Союзу русского народа" и его производным сто лет назад), но как смутьяны.

Во-вторых, идейную нищету "патриотов": те, которые с хоругвями и евразийством - "теплохладные" эксцентрики. А те, которые энергия масс - сплошное римское приветствие Подарил нам Всевышний удовольствие понаблюдать 21 декабря на шествие доморощенного гитлерюгенда, скандирующего "Зиг хайль" в честь Иосифа Сталина.

В-третьих. Кремль и его аффелированные предприятия не смогли ничего содержательного противопоставить "фашикам", сами скатившись к нацизму. Молодёжное антифашистское движение затаилось, кто-то в провинции стал дружно красить подъезды.

На сайте "Молодой Гвардии" - "ужасающее разоблачение" - вождь ДПНИ Белов-Поткин - это Кац из Биробиджана (что суть феерическая чушь - я знаю его тётю). Наши расисты упорно путают тюркские черты с семитскими. (Ремарка в сторону: когда я краем глаза посмотрел как в "культовом" мультике "Князь Владимир" изображены крючконосые(!) половцы-кипчаки, я решил, что это карфагенское войско в какой-нибудь экранизации "Саломбо" Флобера, ибо создавая образ архетипического врага Руси, авторы патриотического м/ф смелым решением соединили характерную внешность семитов и черкесов).

Затем группа национально-мыслящих деятелей культур-мультур изрекла обличающую "Русский марш" заяву с чеканными строками: "Кто дал право господам Белковскому, Поткину-Белову и Шмулевичу, которые позиционируются как идеологи и организаторы акции "русский марш", говорить от имени русской нации?"

Вообще говоря, Станислав Белковский - православный христианин, но даже если бы он был обрезанным хазаром, то за утверждение о том, что он не имеет право говорить от имени русской нации, полагается засуживать до исподнего.

Поткин - русский, которого сколько не скреби, останется таковым.

Реб Аврум Шмулевич - израильтянин, основатель нового гипербредового сионизма и никогда не претендовал говорить от имени русской нации. Он таки просто считает, что евреи должны делать со своими либералами и арабами то же, что и ДПНИ хочет делать с мигрантами и либералами, а потому был якобы приглашён на марш первым - евразийским - составом оргкомитета.





комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика