Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Дискуссии

Аполлон Давидсон. Имперское наследие в XXI веке

30.09.2005

Прошедшее нужно знать не потому,
что оно прошло, а потому что
не умело убрать своих последствий.
Ключевский



«Азия просветила Европу, и Европа покорила Азию. Теперь Европа просвещает Азию. Повторит ли Азия ту же операцию над Европой?»1. Так сто лет назад, в мае 1904 г., писал мой любимый историк Василий Осипович Ключевский. Потом закат Европы с ее имперским величием, как известно, предрекали многие. Ф.А. Степун так говорил о знаменитом труде Освальда Шпенглера: «Содержание его пророчества – смерть европейской культуры. Пройдет немного столетий и на земном шаре не останется ни одного немца, англичанина и француза, как во времена Юстиниана не было больше ни одного римлянина».

Жан-Поль Сартр в предисловии к книге Франца Фанона2 трагически возглашал: «Европа погибла. … Европейцы, откройте книгу, вчитайтесь! Сделав несколько шагов в ночном мраке, вы выйдете к костру, вокруг которого сгрудились незнакомые вам люди… Возможно, они заметят вас, но разговора не прекратят и даже не понизят голоса… Их отцы… они обращались к вам, а вы даже не удосуживались ответить «этим дикарям». Их дети не знают вас. Их освещает и обогревает огонь, но это не ваш огонь. Вы держитесь от него на почтительном расстоянии, чувствуете себя ночными жителями, оглядываетесь, дрожите от холода».

Конечно, хотелось бы отмахнуться от подобных предсказаний, но это вряд ли дальновидно. На наших глазах и на глазах наших отцов распались все империи – Британская, Французская, Итальянская, Испанская, Португальская, а еще раньше Австро-венгерская, Османская, Германская. Эпоха империй, начавшаяся еще в средневековье, скорее всего, окончена.

Разве в продолжающемся распаде Югославии не дают о себе знать те центробежные силы, что зародились еще в Австро-Венгерской империи? А полыхающий Ближний Восток? Под языками пламени этого костра не лежит ли горячий материал, накопившийся в Османской империи?

Несомненно, что с распадом империй мир вступил в совершенно новую эпоху. Теперь, хотя и принято считать, что мир стал однополярным, центров силы стало намного больше, с рождением бесчисленных новых государств с новыми государственными элитами возросла непредсказуемость. Какими будут дальнейшие последствия распада империй для бывших колониальных и зависимых стран – для 7/8 населения Земли? Как пойдут процессы их самоутверждения во всех сферах – от политики до культуры? Что они возьмут из наследия Европы, чего не примут, а против чего будут бороться? В каких формах будут проявляться востокоцентризмы, исламоцентризм, новое явление – афроцентризм? В каких направлениях пойдут общественные настроения и политические движения, связанные с этими идеологиями?

Может казаться, что жизнь населения метрополий изменилась после распада их империй меньше, чем в колониальных и зависимых странах. Но даже если и так – окончательное суждение выносить рано.

Продолжится ли цепная реакция распада империй – их остатков? И будет ли продолжаться распад бывших колоний, как это произошло с Индонезией, от которой отделился Восточный Тимор? И, самое главное для нас, россиян, - не может ли грозить дальнейший распад и нашей стране, России?

И, важнейший вопрос – каковы возможности для плодотворного сотрудничества бывших метрополий и вообще развитых стран с теми, которых называют развивающимися?

Всестороннее объяснение в настоящее время нам недоступно. Но важно уяснить уже сами вопросы, на которые надо искать ответы. За рубежом эти вопросы обсуждаются бурно, причем Российская империя и Советский Союз рассматриваются в общем контексте изучения имперского прошлого и его последствий3.

В отечественной науке такой подход не нашел широкого признания. У нас подчеркивается, прежде всего, специфика нашего исторического пути, его отличия от любых зарубежных. В школьных и вузовских учебниках выделяется сугубо разрушительное воздействие зарубежного колониализма, в Российской же империи – факты проявления терпимости к инородцам и иноверцам, помощи в их развитии. Что же касается Советского Союза, то существует точка зрения, что его ни в коем случае нельзя рассматривать как империю.

Но независимо от споров, считать СССР империей или нет, последствия его распада все равно во многом сходны с теми, которые испытали – и испытывают народы Британской, Французской и других империй, распавшихся до того, как перестал существовать Советский Союз. Так что как для России, так и для всех государств постсоветского пространства чрезвычайно важно проанализировать иноземный опыт и сравнить его с тем, который накопился после сравнительно недавнего распада Советского Союза.

Нисколько не претендуя на всесторонний подход к этой огромной теме, пытаюсь привлечь внимание к нескольким аспектам, вероятно, наиболее тревожным.


Бывшим метрополиям предъявляется счет

Наивно было бы думать, что за столетия господства метрополий не накопится огромное недовольство тех, кем они управляли, и что теперь, после распада империй, не откроются клапаны для выбросов такого недовольства.

Индийцы не забывают, что Уинстон Черчилль называл их национального героя Махатму Ганди: «Этот воинствующий полуголый факир». И ведь это говорил Черчилль – один из самых дальновидных лидеров Европы ХХ столетия. Сколько же мерзостей наговорили и, главное, наделали другие?

Легко ли китайцам забыть, как кайзер Вильгельм II напутствовал немецкий экспедиционный корпус, отправляя его в 1900 году в Китай: «Пощады не давать! Пленных не брать. Убивайте, сколько сможете! Как тысячу лет назад, когда гунны во главе с королем Аттилой заслужили славу, которая и сейчас в легендах и сказках вызывает ужас, так слово «германец» должно ужасать Китай в следующую тысячу лет…»4.

Что уж говорить об Африке? По приказу того же императора Вильгельма восставший против немецкого господства народ гереро огнем пулеметов загнали в пустыню Калахари и обрекли десятки тысяч людей на гибель от голода и жажды. Одни и те же европейцы вели себя на родине и в Африке совсем по-разному. Французский писатель Жорж Оне писал в одном из своих романов в конце XIX века:

«Меслер был прямодушен и добр на редкость. Но в Африке... он никогда не колебался выстрелить... В Трансваале это называлось быть энергичным. Во Франции это считалось бы преступлением. Вопрос географической широты, среды и обстоятельств… Его жену умоляют: “Не показывайте мне ваш африканский облик... Покажите мне ваше парижское лицо. Ведь это же не мадам Меслер, грозная и решительная королева, что царствует над дикарями среди тигров. Не ее я пришел повидать. Нет, это же мадам Меслер, милостивая, благосклонная, та, что живет на Елисейских полях”»5.

Жизнь в колониях меняла характер очень многих европейцев – настолько, что они готовы были, вернувшись в Европу, перенести туда свои колониальные нравы. Это хорошо подметил в Англии больше ста лет назад Иосиф Шкловский, корреспондент журнала «Русское богатство»:

«Представителем нашего округа в парламенте с незапамятных времен был старый отставной генерал. Выслужился он где-то на западном берегу Африки; там с небольшим отрядом и пятью пушками он насадил европейскую культуру, т.е. выжег столько деревень, вырубил столько плодовых деревьев и истребил столько негров и коров, что край этот пустынен до сих пор, хотя прошло уже много, много лет... В парламенте старик был раза два, но свое присутствие ознаменовал. Послушав речи оппозиции, старик заявил, что, собственно говоря, с ней нужно было бы расправиться ”по-африкански”, т.е. впустить несколько солдат, вкатить пушечку и затем: ”Раз, два! Направо коли, налево руби!”»6.

Надо ли помнить все это – прошло столько лет? Но ведь не так уж и много. Большинство колониальных империй распались совсем недавно, во второй половине ХХ века. В России до сих пор вспоминают, какой вред ей нанесло татаро-монгольское, или, как теперь говорят, ордынское иго. А с тех пор прошли уже столетия!

Неевропейские народы возмущает укоренившееся в Европе понятие: «Великие географические открытия» Почему это вы нас открывали? Мы тут жили всегда.

В колониальный период школьников заставляли учить не историю и культуру их народов, а прошлое Великобритании, Франции, Бельгии, Португалии.

Сейчас стремление к самоутверждению, после веков колониальной и полуколониальной зависимости, ведет к бурному росту интереса к собственной культуре, собственным традициям, собственному прошлому. Вместо жизнеописаний королевы Виктории, британских Эдуардов и Георгов теперь учат историю своих давних правителей. И негодуют, что в Европе их называли не королями, а только вождями и верховными вождями.

«Как южноафриканка, я всегда, с почти религиозным упорством, отказываюсь обсуждать произведения белых писателей Южной Африки, потому что я не хочу соглашаться с расистской установкой, будто только белые писатели являются рупором Южной Африки». Так высказалась в докладе для Йельского университета Телма Ревел-Пинто, черная южноафриканка, преподавательница литературы. Сама она в качестве южноафриканских писательниц назвала только черных, а о белой Надин Гордимер сообщила, что ее произведения «остаются в кругу расистско-патерналистских»7. (Вскоре Надин Гордимер была присуждена Нобелевская премия). В ответах на вопросы докладчица дала свое определение истории всей мировой литературы. Простое и ясное: четыре группы. Литература, созданная белыми мужчинами, белыми женщинами, черными мужчинами и черными женщинами. На мой вопрос о Шекспире и Льве Толстом ответила, не задумываясь: - Литература белых мужчин.

Протест против господства белых во всех сферах жизни, вплоть до литературы – этот протест вполне понятен. Сейчас антиевропейские настроения если и не усиливаются, то становятся очевиднее. Почему?

Народы, переставшие быть колониальными, надеялись, что их судьба улучшится. Что хорошая жизнь – вот она, за поворотом. А получилось не так. Какие-то государства – азиатские «тигры» или страны ОПЕК – вырвались вперед, но во многих других люди сейчас живут еще хуже, чем в колониальное время.

В учебные программы университетов ряда стран Африки входят книги Франца Фанона. К одной из них Жан Поль Сартр и писал когда-то предисловие с таким грустным для европейцев прогнозами. Озаглавлена она «Проклятьем заклейменные». Фанон назвал так не пролетариат, как в гимне «Интернационал», а население колониальных стран. Вот несколько утверждений Фанона из этой и других его книг: «Жизнь для колонизованного может возникнуть только из разлагающегося трупа колонизатора»8. А кто такой колонизатор? В Алжире – каждый француз. «Француз в Алжире не может быть нейтральным или невинным. Всякий француз в Алжире угнетает, презирает, господствует»9. Более того, весь французский народ – «колониалистский» и «вся французская нация вовлечена в преступления против народа, является соучастницей убийств и пыток в алжирской войне»10.

Отношения Франция-Алжир для Фанона – лишь пример взаимоотношений колонизатора с колонизуемым. Он говорил о мобилизующем значении противопоставления «Мы-Они». Мы – это «четыре пятых человечества»11. «Люди желтой расы, арабы и негры хотят теперь выработать свои проекты, утвердить свои ценности, определить свои отношения с миром»12.

На стремление колонизатора навязать свои культурные ценности колонизованный отвечает отказом от них, отказом полным, безоговорочным. «Язык угнетателей вдруг начинает жечь губы»13.


«Антирасистский расизм»

Утверждая все это, Фанон объявил, что для колонизованных вполне правомерен «самый элементарный, самый грубый, самый всесторонний национализм»14. И что, во всяком случае на начальном, стихийном этапе антиколониальной борьбы – «Антирасистский расизм, как стремление защитить свою кожу и как ответ колонизованного на колониальное угнетение, - это и есть основание для борьбы»15.

Книги Фанона написаны почти полвека назад. Но разве не перекликаются с ними появившиеся позднее идеи афроцентризма? Идеолог афроцентризма Молефи Кете Асанте, профессор кафедры афроамериканских исследований Темпльского университета Филадельфии, обращаясь к африканцам и афроамериканцам, убеждает их отвергать мнения, принятые у европейцев. «Если они говорят, что величайшим писателем был Шекспир, вспомните Сезера, Дюбуа, Хьюза, Шоинку, Гильена, Нгуги, Пушкина»16. «Если они говорят, что музыка Баха общечеловечна, знайте, что Бах не столь общечеловечен, как Джон Колтрейн или Дюк Эллингтон». «И если брат или сестра скажут, что Бетховен, Бах или Моцарт – это классика, ответьте, что это классика для европейцев, но не для нас». «Наши факты говорят за нас…Что бы вы ни знали о событиях, связанных с войнами Англии, с царями России, с расцветом искусств в Италии, ничто из этих знаний несопоставимо со знаниями о самих себе»17.

Так считают люди, говорящие от имени науки. А политики?

Каддафи выступает против наследия империй, против зла, которые они принесли, и против имперских предрассудков. Но разве он не провозглашает новые предубеждения – против европейцев?

Сукарно, первый президент Индонезии, написал книгу «Индонезия обвиняет». Так поступили и многие другие афро-азиатские политики. Что ж, если во всем виновато имперское прошлое, виновата Европа, то их-то самих, значит, обвинять не в чем.

Пример последних лет – продолжающееся изгнание белых из Зимбабве. Президент Роберт Мугабе, заведя страну в экономический тупик, стал поощрять «стихийный» захват ферм, принадлежащих белым. Результат – развал сельского хозяйства и все вытекающие последствия. Но для Мугабе главное – отвести от себя народный гнев, направив его на белых .

Луис Фаррахан, который считает себя лидером афроамериканского населения в США, бывает и у Каддафи, и в Южной Африке, побывал и у нас – в Москве и в Дагестане. На встрече афроамериканских лидеров в Новом Орлеане в апреле 1989 г. он обвинил в расизме всех белых. Записал в расисты и Линкольна, президента США, который был борцом за отмену рабства. Призвал к созданию в Африке страны, в которой могли бы поселиться афроамериканцы из Соединенных Штатов. И даже: «Пришла пора освободить из тюрем всех черных! Отпустите их! Дайте им уехать в Африку!». Вместе с тем предсказал, что наступит день, когда афроамериканцы будут управлять Соединенными Штатами. «Наша рождаемость опережает их рождаемость!» Заявил: Белый дом способствует распространению наркотиков среди черных, «они делают это, чтобы преступность среди черных росла». Публично выразил восхищение Гитлером, а иудаизм объявил «религией сточной канавы». Эта встреча, в которой участвовали Джесси Джексон и Анджела Дэвис, известная деятельница американской компартии, потребовала от Соединенных Штатов выплаты репараций афроамериканцам за то, что их предки были в рабстве18.

В дальнейшем Фаррахан, как известно, организовал «Марш миллиона черных мужчин» на Вашингтон. Миллиона не получилось, но и участия четырехсот тысяч, которые последовали его призыву, было достаточно, чтобы Америка оказалась в шоке. Правда, Фаррахану, как и Каддафи, как и Бен Ладену, несколько странно выступать от лица униженных и угнетенных: все-таки они миллионеры, и, кажется, не раздают свои богатства сирым и убогим.

Различные разновидности востокоцентризма, исламоцентризма, как и возникшего сравнительно недавно афроцентризма – все эти идеологии зиждятся на осуждении имперского владычества.

На проведенной в 2001 г. под эгидой ООН Всемирной конференции против расизма делегации многих стран требовали от бывших метрополий, от Запада, а то и от всего мира «белого человека» расплатиться за зло, причиненное колониализмом и работорговлей. Эти требования не утихают, а повторяются вновь и вновь. 25 августа 2005 г. президент Алжира снова настаивал на извинениях Франции за всю историю французского колониализма в Алжире, начиная с 1830 г. (хотя Франция приносила извинения уже неоднократно), и в частности, на возмещении ущерба за подавление восстания в Алжире в мае 1945 г.

Удары бумерангов имперского прошлого неизбежны. Но этот более или менее естественный процесс подстегивается, усиливается и ускоряется теми диктаторскими режимами, которые, увы, клонируются во многих государствах, особенно в тех, что были колониальными и зависимыми.

Стремление многих афро-азиатских стран видеть виновника своих бед вне себя – разве оно такое уж особенное, неслыханное, новое, присущее только этим странам? Православный философ Георгий Федотов видел такое же настроение в России после поражений в первой мировой войне, революции и разрухи. «Русское национальное чувство было уязвлено глубоким поражением, разделом, падением России и, не желая взять на себя ответственность, не имея мужества покаяния, стало искать виновника вне себя – на Западе…»19.


Афроазиатизация населения планеты

Голоса Азии и Африки становятся все более значимыми в мировой политике. Они – большинство в ООН. Получив влияние во всех структурах ООН, вплоть до поста генерального секретаря, они настойчиво требуют мест в Совете Безопасности. Примеру Индии, Китая и Пакистана, которые уже стали термоядерными державами, стремятся следовать и другие. Северная Корея и Иран – вопреки протестам международных организаций и европейского общественного мнения.

Растет число экономических и общественно-политических объединений афро-азиатских стран, куда бывшие метрополии не входят. Идет «освоение» Западной Европы выходцами из стран Азии и Африки. Если до 1960-х годов их число было совершенно незначительным, то в 2005 г. оно превысило 20 миллионов. Одних только афро-азиатских мусульман насчитывается в Западной Европе больше 11 миллионов. Во Франции уже 10 % населения – мусульмане. В Лондоне – более миллиона мусульман.

Франция и ряд других государств Западной Европы, которые считали себя мононациональными, уже утрачивают это качество. Адаптация афро-азиатского населения идет не легко. Если выходцы из Азии и Африки, переселившиеся в Европу в 60-х и 70-х годах, соглашались быть низами общества и шли на любую низкооплачиваемую работу, то теперь их дети и внуки уже требуют себе всей полноты гражданских прав.

Расовая проблема, которая в имперские времена проявлялась в основном вне Европы: в колониях и зависимых странах – теперь захлестнула Европу.


Тревоги европейцев

Усиление роли Азии и Африки и быстрый рост иммиграции с этих континентов в Европу способствуют сохранению, а порой и оживлению ностальгии по имперскому прошлому в бывших метрополиях. Если об отношении Не-европы к Европе еще трудно судить с цифрами в руках – социологические опросы в большинстве стран не проводятся – то о европейцах существуют статистические данные. В «Год борьбы против расизма в Европе» - 1997 г. – крупнейшая европейская социологическая организация «Евробарометр» провела опрос 16154 жителей 15 государств-членов Евросоюза. Почти треть опрошенных европейцев сами причислили себя к расистам в «очень большой степени» и к расистам «в значительной степени». Среди тех, кто считает себя безусловными расистами, на первом месте оказались французы, а затем – бельгийцы, австрийцы и датчане. Самая низкая доля безусловных расистов – в Швеции, Люксембурге, Португалии, Испании и Ирландии20.

Эти данные за 1997 г. Но есть и более свежие, и уже по нашей стране. Социологический опрос показал, что за семь лет, с 1995 по 2002 г., «в основном отрицательные чувства» у россиян выросли: по отношению к Японии с 9, 2% до 22,3, к Китаю с 21,1 до 30,6, к Ираку с 34,7 до 49,0, к Индии с 4,8 до 10,2. В целом к Азии испытывают отрицательные чувства (2002 г.) 43,0% россиян21. Опрос был проведен Институтом комплексных социальных исследований Российской академии наук в сотрудничестве с Фондом имени Фридриха Эберта.

В целом и в бывших метрополиях и вообще в Европе отношение к имперскому прошлому в самые последние годы заметно изменилось. Причины тому разные. Далеко не все можно напрямую связать с политикой и социальными проблемами. У колониализма, у дальних путешествий, связанных с ним, у знакомства с дальними странами была своя романтика, и очень яркая.

Николай Гумилев в 1910 году писал:

Я пробрался в глубь неизвестных стран.
Восемьдесят дней шел мой караван;
Цепи грозных гор, лес, а иногда
Странные вдали чьи-то города.

Древний я отрыл храм из-под песка,
Именем моим названа река,
И в стране озер пять больших племен
Слушались меня, чтили мой закон…


Эта романтика, впитанная с колониально-приключенческой литературой, не оставила Гумилева и в боях первой мировой войны, за которые он получил два Георгиевских креста. Об опасной разведке он рассказывал так: «Мы крались, как мальчики, играющие в героев Майн-Рида или Густава Эмара»22.

Правда, у Гумилева эта романтика сочеталась с глубоким уважением к народам дальних стран. Он писал, что Африка «ждет именно гостей и никогда не признает их хозяевами»23.

Но вернусь к реалиям сегодняшней действительности.

Сейчас стало очевидно, что кровавые междоусобицы и этнические конфликты во многих развивающихся странах унесли за последние десятилетия, вероятно, уже больше человеческих жизней, чем продолжавшаяся столетиями европейская работорговля – и это вызывает в Европе неверие в способность некоторых стран организовать свою жизнь. На смену тому чувству вины перед колонизованными народами, которое ярко выражал Сартр и многие европейские интеллектуалы, приходят мысли о позитивном вкладе империй в историю человечества.

Слово «империя» в пятидесятые-шестидесятые годы считалось символом зла. В последние годы оно произносится уже иначе, оно стало модным. Слово «империя» входит в названия кинотеатров, ресторанов, кафе, лучших сортов духов и одеколона. В названия популярных фильмов.

Эти настроения чувствуются и в нашей стране. Одно из проявлений: появившаяся в конце 2003 г. статья «Бремя белого человека». В ней говорится: «европейские империи были разрушены за какие-то два десятилетия. Мир за пределами сообщества западных стран в одночасье превратился из terra nostrum в terra nulla, из территории относительного порядка в бескрайние ничейные просторы, опустошаемые войнами и беспощадной эксплуатацией ресурсов и населения...»24.

Это утверждение известного политолога нельзя отнести ко всем новым афро-азиатским государствам. И все же ко многим оно, увы, справедливо.

Но разочарование в эффективности многих новых государственных образований – тоже лишь одна из причин перемен в отношении к имперскому прошлому. Причин много и других. Страх перед быстро набирающим силу Китаем, который также еще сравнительно недавно был зависим от европейских империй. Тревога перед растущей мощью молодых «тигров» Юго-Восточной Азии. Беспокойство, тоже с каждым годом усиливающееся, из-за последствий демографических перемен в самой Европе. Известный гарвардский политолог Фрэнсис Фукуяма еще недавно прославился книгой «Конец истории», где утверждал, что с концом холодной войны в мире победят ценности западного либерализма. Теперь же он рассуждает о том, как уберечь сокращающееся население Европы от наплыва выходцев с «мирового Юга».

Боязнь утраты своей национальной идентичности проявляется у многих европейских народов. Осознанная, или не всегда осознанная, она превратилась в серьезную силу. Националистические партии набирают голоса в Австрии, Сербии, Франции, даже в таких политически стабильных государствах, как Швейцария. Не обошла эта тенденция и страны постсоветского пространства. Это остро ощутило на себе русскоязычное население в Прибалтике и в Средней Азии. Русский язык теснят в Молдавии и отчасти на Украине.

О таких явлениях, как рост расового самосознания в Азии и Африке, конечно, надо знать, понимать их опасность. Но бороться со злом расизма каждому народу надо, прежде всего, у себя, а не у других.


На землях бывшей Российской империи

В самом центре Краснодара недавно был установлен памятник человеку, которого казаки считают основателем Кубанской Земли. На его открытии губернатор Александр Ткачев заявил: «Казаки высадились на безлюдную землю». Это заявление вызвало в Адыгее бурю возмущения. Досталось и Екатерине II. Президент Адыгеи сказал: «Екатерина Великая пожаловала в 1792 году казакам земли, где веками жили адыги, это стало первым шагом к вытеснению коренного населения». Высказывания, подобные тому, которое сделал Ткачев, воспринимаются немалой частью населения как имперские заявления.

Скинхеды и многие близкие к ним движения открыто выдвигают своей целью борьбу против «цветных», за чистоту «белой расы» и за ее монопольное право жить в Европе, за лозунг «Россия для русских». Не буду давать выдержек из таких газет и журналов, как «Штурмовик», «Белое сопротивление», «Крутой» или «Уличный боец» и других отечественных изданий, которые у нас стыдливо называют «радикальными». Но вот статья из считающегося солидным журнала «Молодая гвардия». Название-то какое! «Абсолютная идея нашего будущего». Она появилась в преддверии XXI века, и публиковалась даже не в одном, а в двух номерах. Вот один из ее выводов: «Русские и чеченцы, русские и азербайджанцы, русские и грузины, русские и узбеки, русские и арабы, русские и негры – нации абсолютно некомплиментарные (то есть несовместимые). Это означает, что наши интересы всегда будут прямо противоположны, а любое приближение друг к другу на расстояние ближе пистолетного выстрела будет восприниматься как вызов»25.

Ну, эта статья вышла уже несколько лет назад. Но вот – из газеты за август 2005 г.: «На первом Всемирном съезде казаков, проходившем в Новочеркасске, бешеный успех имела песня атамана Вечеркина с весьма примечательными словами в припеве: “А в станицах родовых до сих пор полно чужих...”. Не старинная казачья песня, между прочим, только что сочинили...»26.

Я не раз слышал, что лучше не касаться темы национальных осложнений, возникших после распада Российской империи и тем более – распада СССР. Взрывоопасно – лучше не трогать. Может быть, поэтому и политические деятели не часто об этом говорят и ученые уделяют не так уж много внимания.

Но сколько ни стараться избегать этой темы, она все время напоминает о себе. Во Львове улицы Пушкина и Лермонтова переименовали в честь сподвижников Бендеры. В Литве не забывают не только репрессий советского времени, но и то, что Николай I еще в 1840 г. запретил использовать в официальных документах название «Литва». Поляки винят Россию в нескольких разделах Польши.

Совсем уж недавнее – август 2005-го. Петербург взял на себя благоустройство улицы Петербургской в центре Казани. В начале улицы хотели установить двухметровый бюст Петра I – подарок от Петербурга. Но Союз мусульманских женщин Татарстана и Татарский общественный центр провели пикеты с лозунгами: «Нет сооружению в Татарстане памятнику российскому колонизатору» и «Петр I – отец геноцида татарского народа»27.

Наследие имперского прошлого все время напоминает о себе. Не только положительными: достижениями в экономике, науке, культуре, но и пагубными последствиями. Народам Кавказа трудно забыть и давние слова «Дрожи Кавказ, идет Ермолов», и выселение в Центральную Азию в конце второй мировой войны. То же – и у крымских татар.

Кого только ни переселяли силой! Немцев – в 1915-м, из прифронтовой зоны, а потом в 1941-м, с началом войны, куда более масштабно. Евреев держали в «черте оседлости», а потом Сталин разбередил давнишнюю язву России – антисемитизм. Из-за этого миллионы евреев и немцев покинули нашу страну. Были и времена, когда переселяли корейцев и китайцев. Выиграла от всего этого Россия?

Но все же имперское сознание и ностальгия по империи очень сильны. А. Проханов с гордостью провозглашает: «Русские – имперский народ, у нас имперское сознание, и мы иными быть не можем»28. Как известно, так думает не только он.


Наука и образование: перемены в подходах давно назрели

Директор Центра исследований постиндустриального общества Владислав Иноземцев считает, что «ради управления периферией» должен быть создан «прочный союз великих империй прошлого – Великобритании, России, Франции, Испании» и они, сообща, и в сотрудничестве с Соединенными Штатами, должны «восстановить понимание цивилизаторской миссии западного мира и следовать этой миссии».

Чем автор объясняет необходимость в союзе бывших империй? «Пора наконец признать, что концепция развития применительно к странам "третьего мира" оказалась ошибочной. Экономическая катастрофа, перед лицом которой оказались целые регионы, должна быть предотвращена, и если единственным способом для этого является возвращение этим регионам статуса колоний или протекторатов, - перед этим не следует останавливаться. Попытка, предпринятая европейцами в начале ХХ века и направленная на экономическое развитие периферийных стран, осталась незавершенной. Она должна быть доведена до конца».

Этот вывод отражен и в подзаголовке статьи: «Далекое прошлое может стать нашим близким будущим»29. То есть, необходим возврат к тому управлению миром или хотя бы отдельными его частями, которое осуществляли империи. Только теперь уже не каждая из них по отдельности, а сообща.

Очевидно, автор статьи исходил из того, что хаос в одних «развивающихся» странах и кровавые диктатуры в других являются угрозой всему человечеству, а ООН, увы, уже не раз оказывалась неспособна принять действенные меры. И, значит, державы, которые принято именовать великими, должны взять на себя ответственность. Но даже если с этим согласиться, придется признать, что обстановка в мире, во всяком случае сегодняшняя, этому не благоприятствует. Тем не менее, идея заслуживает упоминания уже потому, что она продумана, аргументирована, и высказана публично, и даже на страницах отечественной печати. И автор высказал ее из-за опасений дестабилизации обстановки во всем мире. Да, что греха таить – и в нашей стране.

Не буду пускаться в подробное обсуждение этой идеи. Достаточно ясно, что она не осуществима. Не допустят бывшие зависимые и колониальные страны, такие гиганты, как Индия и Китай. Да и бывшие империи не смогут преодолеть свои разногласия. Посмотреть хотя бы на международную реакцию, вызванную вводом в Ирак войск США и Великобритании (которая, кстати, когда-то владела Ираком). Насколько была оправдана эта англо-американская акция, яснее покажет будущее. Кажется, ни у кого не вызывало сомнения, что режим Саддама Хусейна чудовищен. Тем не менее, против ввода войск выступили Франция, Германия, Россия, волна протеста прокатилась по многим афро-азиатским странам, и в самом Ираке сопротивление этой акции не стихает.

Кажется, мало кто сомневается, что развитые страны должны помогать бедным – даже в своих же интересах: золотой миллиард не может чувствовать себя в безопасности, если рядом с ним – нищета и голод. Но как сделать так, чтобы эта помощь доходила до тех, кому она предназначена, а не застревала в руках диктаторских и коррумпированных режимов? Как добиться, чтобы в бывших метрополиях имперская ментальность слабела, а не усиливалась и не оживала? А в бывших колониях – не шло нагнетание неприязни к бывшим метрополиям и вообще к Европе? Одних мер материального порядка – экономической помощи – тут недостаточно.

Роль ученых в построении будущих отношений между бывшими метрополиями и бывшими колониальными и зависимым странами очень велика. В угоду национальным и расовым эгоизмам они могут разжигать нетерпимость, высокомерие своих народов и рас, противопоставление одних другим. От тоталитарных и авторитарных режимов многих государств историки получают именно такой социальный заказ (исходя из того, что «прошлое – в руках историка»). Немало историков, увы, вставали на этот путь и, вероятно, еще встанут.

Сейчас нельзя видеть мир только таким, каким, каким он видится из Москвы, Лондона, Парижа и Нью-Йорка. Необходимо знать его и таким, каким он представляется из Дели и Пекина, Буэнос-Айреса и Аддис-Абебы, Ташкента и Баку. Постимперский мир может быть понят, только если каждый из нас будет прислушиваться к мнению не только своего, но и других народов. Сейчас больше, чем две тысячи лет назад, важно древнеримское: «Пусть будет выслушана и другая сторона!».

Когда-то можно было, как в одной из пьес Островского, ограничиться представлениями, что где-то там далеко есть султан Махнут персидский и султан Махнут турецкий. Но и тогда это могла себе позволить только полуграмотная старуха.

Сейчас человечество не поспевает осмыслить убыстряющиеся перемены в мире. Это, безусловно, касается и нашей страны, нашей системы народного образования. Я, конечно, не в силах и не вправе компетентно судить обо всех отраслях знания. Но, думаю, что положение в исторической науке не является чем-то исключительным. А на исторических факультетах отечественных университетов внимание концентрируется на Европе, Соединенных Штатах и, разумеется, на России – да и то не всей России, а на ее центральной части. Средней Азии, Кавказу, Прибалтике, даже Украине и Белоруссии – важным частям Российской империи и Советского Союза – внимания достается явно недостаточно. Президент Татарстана М. Шаймиев 26 августа 2005 г., на праздновании 1000-летия Казани, отметил, что во многих учебниках история России подается только как история русских.

А зарубежная Азия, Африка, Латинская Америка – где живет подавляющее большинство населения планеты – каково их место в отечественной исторической науке и в системе образования? Соответствует оно действительному удельному весу этих регионов?

В нашей стране есть два учебных заведения, специализирующихся на изучении Азии и Африки. Это Институт стан Азии и Африки при МГУ и восточный факультет Санкт-Петербургского университета. Разве этого достаточно? К тому же и в этих учреждениях упор делается не на историю, а на изучение языков.

Что касается Африки, то в нашей стране всего две кафедры африканистики. Обе они ориентированы на изучение языков. На кафедре африканистики Санкт-Петербургского университета – всего один историк. На кафедре африканистики ИСАА тоже почти все преподаватели – лингвисты, историю же ведут один штатный преподаватель и совместители.

Если так будет продолжаться, то каждый новый «талибан» будет для нас полной неожиданностью, неразрешимой загадкой. А новые «талибаны», безусловно, будут. Но дело не в них, как бы опасны они ни были. Дело в понимании всей роли Не-европы в современном мире. В осознании того, что Восток и в целом Не-европа с каждым годом влияют на Европу все больше. (Лично меня поразил даже такой факт, конечно, далеко не самый значительный: 80 тыс. этнических французов уже приняли ислам. Это во Франции, которую принято считать благополучной страной.

Главный вывод моей статьи заключается в следующем: даже если наши политические, социологические и экономические учреждения станут более интенсивно анализировать нынешнюю ситуацию в странах Азии и Африки и Латинской Америки, этот анализ не будет адекватным без должного изучения тех исторических тенденций, которые лежат в основе нынешнего положения дел в этих странах.

Процессам распада империй и характеру последствий не уделяется должного внимания в отечественной науке, хотя зарубежные исследователи уже давно встали на этот путь. Книга профессора Йельского университета Пола Кеннеди «Подъем и падение великих империй»30 стала бестселлером. В 1998-1999 гг. вышла пятитомная «Оксфордская история Британской империи». В Англии разработан и начал осуществляться проект издания «Британские документы о конце империи» - и это десятки томов.

Хочу представить на суд читателей еще один вывод. Если суммировать итог работы наших ученых по такой теме: «Взаимоотношения России с зарубежными странами», то львиная доля придется на историю связей с государствами Европы. Наверно, настало время намного больше внимания, чем прежде, уделить и опыту взаимоотношений с другими странами и народами, в том числе (а, наверно, в первую очередь) с народами, входившими в состав Российской империи.

Не стоит ли внимательнее взглянуть на тот опыт взаимных связей, который приобрели страны, входившие в британскую или французскую империи? Особого внимания заслуживает опыт британского Содружества. В него входят 54 государства, более четверти государств мира, более четверти населения Земли и более четверти объема всей мировой торговли. Конечно, Содружество отнюдь не является тесным, уж очень сплоченным союзом. И все же никто не рвется, никто не хочет из него уходить. Более того, Мозамбик, который никогда не был британским владением, попросил его принять – и приняли. Были случаи, когда ту или иную страну временно исключали из Содружества, но в дальнейшем оно добивалось восстановления. В Содружестве уживаются государства с очень разными экономическими порядками и очень разными политическими режимами.

Что их объединяет? Давние экономические, культурные и общественно-политические связи. Та толерантность, которая выработана британскими демократическими традициями. И язык: английский, от которого некоторые афро-азиатские страны, добившись независимости, впопыхах поспешили отказаться, но потом, одумавшись, к нему вернулись. Повторяю, конечно, Содружество ни в коем случае нельзя назвать союзом единомышленников. Там полно внутренних противоречий. И все же нельзя не увидеть большого позитивного опыта связей между государствами, находящимися на разных континентах, в самых разных условиях, с очень разными историческими традициями, с населением, принадлежащим к разным расам.

Стоит ли пренебрегать этим опытом? Да и вообще опытом (особенно – позитивным) взаимоотношений государств, возникших на развалинах империй нового и новейшего времени?

В чем-то уже сейчас осознаётся, что, в сущности, все проблемы наступившего Двадцать Первого столетия связаны с имперским прошлым. Какие-то зависимости еще не выявлены, но и они постепенно становятся очевидными.

Повлиять на неумолимый ход истории куда как трудно. Но можно внимательней вглядеться, попытаться понять его возможные пути. И, даст Бог, хоть немного смягчить его удары.


----------------------------------------------------------

1 Ключевский В.О. Письма. Дневники. Афоризмы и мысли об истории. – М.: Наука, 1968. – С. 305.

2 Fanon F. Les damn


Оглавление:

Евгений Ясин. Предисловие к проекту
Дмитрий Фурман. СНГ как последняя форма существования Российской империи
Евгений Ясин. Тезисы к конференции
Наталья Тихонова. Постимперский синдром или поиск национальной идентичности?
Эмиль Паин. Империя в себе (О возрождении имперского синдрома в России)
Анатолий Адамишин. Имперский экскурс
Евгений Ясин. Предисловие к проекту
Андрей Пионтковский. Имперская элита и имперский народ. (Три века хождения в Европу)
Сергей Гавров. После империи: между европейской интеграцией и имперским реваншем
Конференция «После империи»
Аполлон Давидсон. Имперское наследие в XXI веке


комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика