Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Публикации

ФБ-дневник (Октябрь-ноябрь 2014)

01.12.2014
Клямкин Игорь
Продолжение моих записей в Фейсбуке по поводу украинских и связанных с ними событий, которые веду со времен Майдана. Первая, вторая и третья части были опубликованы на сайте раньше.


О неразличении лжи и не лжи (13 октября)

Это плохо, что так лгут. Но еще хуже, когда лгущие перестают различать ложь и не ложь. Похоже, уже не различают. Ниже падать морально некуда.

 

О российско-украинской границе (13 октября)

Очень плохо представляю себе, как может быть решен вопрос о российско-украинской границе. Порошенко в своем обращении к украинцам назвал его одним из важнейших и гарантировал, что контроль над границей будет обеспечен. Для этого за рубежом закупаются беспилотники, ведутся переговоры о значительном увеличении численности наблюдателей ОБСЕ. Понятно также, что лидеры ДНР и ЛНР, как и официальная Москва, заинтересованы, напротив, в том, чтобы граница эта - точнее, та ее часть, которая отделяет контролируемые боевиками территории от России, - перестала существовать.

Кремль, продолжающий декларировать приверженность принципу территориальной целостности Украины, официально этот свой интерес озвучить  не может. Поэтому после ноябрьских выборов  ДНР и ЛНР, за чем почти наверняка последует объявление ими о своей независимости и выходе из состава Украины, Москва окажется перед дилеммой их признания либо непризнания. При этом непризнание может быть воспринято как отказ от прежних притязаний, а признание результатов выборов и государственного статуса ДНР и ЛНР с сопутствующим согласием на пересмотр границ вряд ли проглотит Запад.

Не думаю, что в данном отношении что-то определится на предстоящей встрече Порошенко и Путина в Милане. Скорее всего, новый виток многостороннего конфликта (склоняюсь к тому, что не военного) начнет раскручиваться в ноябре. Уверен, что украинские коллеги эту проблему понимают лучше, и потому хотелось бы знать их мнение.

 

О предстоящих выборах в ДНР (14 октября)

Читаю и слушаю о предстоящих через пару недель выборах в ДНР - одновременно президентских и парламентских. Партий нет, конкуренции быть не может, списки избирателей отсутствуют, их количество неизвестно, международное наблюдение не предусматривается, победители предопределены - с тем результатом, какой сочтут уместным. Информация не из Киева - из Донецка.

Интересно, что многообразные московские проектанты альтернативной цивилизации и "русского мира" об этих предстоящих выборах не говорят, они им не интересны. Им была интересна нелегальная война, которую они войной не считали, но которую с воодушевлением приветствовали. А ее первые итоги они своим вниманием не удостаивают.

Может быть, потому, что итоги эти обнажают в альтернативной цивилизации нечто первоосновное, матричное, что наружу лучше не выставлять. Обнажают ее суть как "цивилизации" вооруженной силы, которая легитимирует себя присвоенными и деформированными по ходу присвоения процедурами цивилизации без кавычек.

 

Об основном приеме полемики с Западом (15 октября)

Написал вчера о предстоящих выборах в ДНР, о том, что на выборы в исходном значении этого слова им не суждено быть даже похожими. Симпатизант ДНР тут же отреагировал: все украинские выборы ничем не лучше. Оспаривать такие суждения - себе дороже, но я сейчас не об их доказательности. Я о самом приеме, широко в "русском мире" используемом. Это когда защита своего осуществляется по принципу "у других не лучше". То есть у нас, может быть, и не все хорошо, но не хуже, чем у критикующих нас. Едва ли не вся полемика с Западом строится именно на этом ("у нас Крым, а у вас Косово и Ирак"). Но такой полемический прием рожден не сегодня. И даже не вчера.

Вспоминаю, как Екатерина II, немка на российском троне, спорила с французским аббатом Шаппом д"Отерошем. Он написал книгу о своем путешествии в Россию, и содержащаяся в этом произведении критика русских порядков так не понравилась императрице, что в ответ она написала книгу "Антидот". Как же оспаривала она французского автора?

Он отмечает, например, наличие в России деспотической традиции, мешающей, по его мнению,  развитию страны, в связи с чем упоминает фигуру Бирона. В ответ получает ссылку на Ришелье, который, мол, ничуть не лучше. Француз пишет о жестокости телесных наказаний, а русская императрица разъясняет ему, к тому времени уже умершему, что "розги и кнут перешли к нам от римлян". Он пишет о судебных злоупотреблениях, а она о том, что есть "подобные жалобы во многих странах". Он - о грубости нравов и моральной распущенности, а она о том, что нет и не было народов, у которых такое не имело бы места.

Это - прием патриотической защиты своего дурного посредством его  универсализации и вуалирования тем самым российского своеобразия этого дурного.  Интересно бы данный феномен исследовать. В нем, сдается мне, рельефно проявляется искусственная привнесенность российской европейскости, вынужденной доказывать свою органичность для страны поисками аналогов российских несообразностей в Европе. Ну, а когда обнаруживается, что привнесенное чужое с местным самобытным сочетается совсем уж плохо, и одно с другим никакими приемами не склеивается, выход находится в возвышении самобытного над чужим.

Сегодня мы можем наблюдать некий гибрид имитационного уподобления Западу и самовозвышения над ним в противовес уподоблению. Гибрид досоветсого Петербурга и приправленной советскостью допетровской Московии с заметным и увеличивающимся креном к Московии.

 

О встрече президента с правозащитниками (16 октября)

Просмотрел стенограмму встречи Путина со своим Советом по развитию гражданского общества и правам человека. Общее впечатление: встреча была хорошо подготовлена, участники ни словом не обмолвились о том, о чем президенту не хотелось бы слышать. О том, что в Украине, многократно поминавшейся и обвинявшейся, не последнюю роль играла и играет соседняя с ней держава. О том, в частности, что есть ее граждане, там воевавшие и погибшие, которых как-то странно хоронят, уважения к их посмертным правам не обнаруживая.

Может быть, именно поэтому мое внимание и привлек эпизод, когда кто-то из участников выразил недовольство немецкой стороной, отменившей очередное собрание российско-германского "Петербургского диалога". Точнее,  реплика Путина по этому поводу, реактивно поддержанного председателем Совета Федотовым: как же, мол, можно отказываться от диалога, ссылаясь на сложность ситуации, если именно в сложных ситуациях в нем набольшая потребность и необходимость?

Недоумение очень даже понятное, если других мерить по себе: мы же вот собрались здесь и такой трудный диалог ведем, так почему же немцы его избегают?

 

О Гоголе (17 октября)

И еще обратил внимание, что на встрече президента с правозащитниками предлагалось, помимо прочего, чаще показывать по ТВ фильмы по произведениям Гоголя. Предложил Михаил Федотов. Чтобы утишить вражду между украинцами и россиянами.

Не думаю, что Хлестаков и Чичиков на экране соответствуют вектору текущей культурной политики, ориентированной на исторический позитив. А вот в Украине, не исключаю, Гоголь действительно может быть востребован. Как русский писатель с украинским взглядом на русского человека. Взглядом малоросса на великоросса.

Напомню, что Бердяев, например, после победы большевиков увидел в гоголевских образах "духов русской революции", духов "изолганного бытия", а Розанов за такие образы очень Гоголя не любил. Будучи и внутри русской культуры, и вне нее, Гоголь начал обнажать скрываемые ею собственные основания. Те самые, которые - уже во всей полноте их жизненных, а не литературных проявлений - открылись сегодняшним украинцам.

 

Еще о Гоголе (17 октября)

Листаю вот Гоголя, много чего интересного он подметил. Например, насчет своеобразия здешнего патриотизма. Про то, что он "квасной" или "сивушный", говорили и до него - Вяземский, например. Но это -  о самобытных особенностях национальной гордости. А у Гоголя речь про патриотизм людей, "думающих не о том, чтобы не делать дурного, а о том, чтобы только не говорили, что они делают дурное". Прежде всего, разумеется, чтобы не говорили за рубежом. И не дают ведь устареть Николаю Васильевичу - тот же феномен нелегальной войны как будто в подтверждение его констатации придумали.

 

О миланском «консенсусе» (18 октября)

В Милане, насколько понял, договорились, что разрешение конфликта - в полном соблюдении минских соглашений. Путин подтвердил - да, договорились. Но что это значит?

В соглашениях есть пункт о российско-украинской границе, но вряд ли кто понимает, как может быть обеспечена его реализация. В соглашениях есть и пункт об особом статусе части донбасских территорий на правах местного самоуправления. Путин поддержал Закон о таком статусе, подписанный Порошенко, - движение, мол, в правильном направлении. Но как и кем Закон этот будет выполняться, если никаких ДНР и ЛНР в нем, как и в самих минских соглашениях, не предусматривается, а их лидеры уже успели окрестить его профанацией?

Но Путина, похоже, все это не очень беспокоит. Он в очередной раз заявил, что Россия - не участник конфликта, все спорные вопросы должны решаться в переговорах Киева и представителей Новороссии - слово не забыто, оно в языке сохраняется. И о чем эти стороны могут договориться, учитывая, что ДНР и ЛНР проводят 2 ноября собственные выборы, не совместимые ни с Законом о статусе, ни с украинским законодательством вообще, ни с минским протоколом? Что, кто-то пойдет на попятную?

Так что миланский "консенсус", сдается мне, ровным счетом ничего не значит. Если, конечно, нет каких-то скрываемых договоренностей между Путиным и Порошенко. А в районе Мариуполя, между тем, замечена увеличивающаяся концентрация российской военной техники и боевиков. Чтобы поддерживать напряжение или зачем-то еще?

 

Дилемма Ходорковского (19 октября)

По поводу заявления Михаила Ходорковского ("Крым не отдам") все, кто хотел, уже высказались. Но в тени пока остаются следствия, из такого заявления проистекающие, в контексте политической платформы Михаила Борисовича. А они тоже обозначились в обмене мнениями между ним и его украинскими интернет-корреспондентами.

Ему предложили, в случае избрания президентом, внести вопрос о присоединении Крыма в Конституционный суд. Чтобы тот оценил это присоединение с точки зрения соответствия действующей российской Конституции, в которой записан приоритет международного права над национальным. Ходорковский ответил, что это бессмысленно. Мол, конституционные судьи, как и он, не пойдут против доминирующего общественного настроения. И вот это режет слух еще сильнее, чем царственно-хозяйское "Крым не отдам". Если бы позиция мотивировалась тем, что решение Конституционного суда по данному вопросу уже есть, то разговор хотя бы шел в формально правовой плоскости. Но я не понимаю, как можно заранее отказываться от рассмотрения правовой коллизии в правовом формате, исходя из предположения, что и для судей право в их решениях не императивно.

Кандидат в президенты может, конечно, иметь свои представления о политических приоритетах. Но и я, как потенциальный избиратель, могу иметь свое представление о том, что эти приоритеты означают. А означают они прислонение не только к массовому "крымнашизму", но и к преобладающему в стране доправовому сознанию, выразительным проявлением которого и стал "крымнашизм". Но это сознание ведь и во всех других своих проявлениях доправовое тоже, в чем Михаил Борисович мог убедиться и на собственном опыте. И если так, то и его программная ориентация на учет национальных ценностей и традиций выглядит ориентацией на это самое доправовое сознание.

А вот установка на европейские ценности и европейский выбор, в политической платформе Ходорковского центральная, начинает при этом блекнуть. Ведь "крымнашизм" или, что то же самое, доправовое сознание, обрученное с державно-имперским, с европейскими ценностями и европейским выбором родства до сих пор не обнаруживали. Да и ловушка тут, которой Михаил Борисович почему-то не замечает. Путин вот ее видит и потому настаивает, что Крым присоединен в полном соответствии с принципами международного права. И апеллирует при этом не столько к зарубежной аудитории, к таким констатациям не восприимчивой, сколько к аудитории внутренней, сознание которой хоть и доправовое, но и ей хочется, чтобы все было не только по правде, но и по закону. И что, Ходорковский тоже намерен двигаться по этому путинскому пути? Или и в самом деле собирается признать, что международное право нарушено, но воля народа требует с этим нарушением согласиться?

Больше всего, повторяю, меня покоробила заранее оформившаяся готовность решать за конституционных судей, что именно предпишет им их профессиональная совесть не при нынешнем зависимом, а при предполагаемом независимом положении. Покоробило еще и потому, что тем самым ведь и за Конституционным судом претендентом на пост президента (он же "гарант Конституции") как бы авансом признается право на неправовые решения. И чем тогда это будет отличаться от того, что есть, и что Михаил Борисович призывает и обещает оставить в прошлом?

 

Еще о границе (20 октября)

Итак, вопрос о российско-украинской границе на ее контролируемом боевиками участке Москвой с повестки дня снят. Глава МИД Лавров опроверг заявление Порошенко о согласованном в Милане возвращении украинских пограничников и таможенников на контрольно-пропускные пункты. Там, сказал министр, не только пограничники с таможенниками, там вообще никакая украинская власть появиться не может. О допуске ее туда "надо разговаривать с ополченцами". И еще сказал, что "прекращение огня зафиксировало статус-кво, и никто никаких речей о том, чтобы этот статус-кво менять, в Милане не заводил". Мол, отвоеванное у украинцев и зафиксированное на момент объявления перемирия теперь не украинское.

Возможно, что речей об изменении статус-кво и не заводили. Но в Милане договорились о соблюдении минских соглашений, в которых контроль Киева над российско-украинской границей - один из главных пунктов. Он не выполняется и, судя по заявлению Лаврова, выполняться не будет. Как и пункт об особом статусе контролируемых боевиками территорий на правах местного самоуправления.  ДНР и ЛНР проводят собственные выборы, за которыми наверняка последует выход из состава Украины, и Кремль этот сценарий хоть публично и не поддерживает, но против него и не возражает.

Таким образом, фактический смысл минских соглашений свелся к прекращению огня ради отчленения контролируемой боевиками части донбасской территории от Украины и установления границы между нею и ДНР-ЛНР, с одной стороны, и между ДНР-ЛНР и Россией - с другой. Понятно, что лавровское "надо разговаривать с ополченцами" после этого какого-либо смысла иметь не будет, как не имеет и сейчас. Понятно также, что и в Киеве, и в европейских столицах, и в Вашингтоне такое "выполнение" минских соглашений вызовет отторжение. Но развернуть процесс в обратную сторону там уже не смогут, а что смогут, выяснится очень скоро.

 

О двойном страхе (21 октября)

Прочитал на днях записку 1946 года Джорджа Кеннана, тогдашнего посла США в СССР. Стимулирует размышления о природе российской власти и ее взаимоотношений с населением.

Свой страх перед внешним миром, будь-то кочевники в старые времена или постоянно убегающий в технологический отрыв Запад во времена новые и новейшие, власть переводит в страх подданных перед этим враждебным миром. И еще в страх перед собой, как единственным от этого мира защитником-властелином. Для поддержания такого психологического состояния нужны периодические подпитки, позволяющие превращать двойной страх в совокупную доблесть власти и народа, с которым власть, начиная с времен графа Уварова, вынуждена  стала постепенно делиться сакральностью.

Думаю, это важно для понимания "крымнашизма", сочетающего восторг от присоединения полуострова с ощущением победы над Америкой и НАТО, воспринимаемых нашим населением напавшими на Россию в Украине. Свой страх власть в очередной раз сумела передать подданным, усилив одновременно и страх перед собой. Правда, доблестью и сакральностью с ними при этом не делится. Война нелегальная, а потому безгеройная.

 

 

О наблюдателе исторических событий (22 октября)

Никому не дано знать, что в истории, переживающей свои роковые минуты, впереди. В этом отличие наблюдателя революционных событий от историка, который описывает процесс, зная его результат. Наблюдателю не может быть ведом смысл творимого на его глазах делателями истории. Как, впрочем, и им самим. Не дано ему знать,  какой новый порядок сотворится на месте прежнего. В его распоряжении только опыт прошлого, препарированный в теоретических схемах, да эмпирические аналогии с этим опытом. Но понять смысл событий, а тем более, прогнозировать их ход и исход такие схемы и аналогии не позволяют. Поэтому переломные эпохи - не лучшее время для социальной науки.

 

Приговор Володина (22 октября)

Человек, сказавший "нет Путина - нет России", не понимает, похоже, что сказал. Он сказал, что Путин вырастил нежизнеспособную страну-инвалида, без родителя обреченную на погибель. Последнее слово "крымнашизма".

 

Путин об "антигосударственном вооруженном перевороте" в Украине (24 октября)

В основном пишут и говорят о вчерашней речи Путина в "Валдае", оставляя без внимания его ответы на вопросы. А они, на мой взгляд, такого внимания заслуживают. Из этих ответов мы узнаем, например, некоторые подробности событий 21 и 22 февраля, в очередной раз названные президентом РФ "антигосударственным вооруженным переворотом".

По словам Путина, Янукович позвонил ему 21-го, сказал, что соглашения с оппозицией подписаны, и он выезжает в Харьков на конференцию. То есть решение об отъезде было принято до вечернего ультиматума Майдана. Путин поинтересовался, насколько уместно в такой ситуации покидать столицу, получил ответ, что уместно, ибо ситуация стабилизирована, но все же посоветовал собеседнику сохранить в Киеве силы правопорядка. Тот согласился, но обещания не сдержал, успев до отъезда распорядиться эти силы из города вывести.. О том, что Янукович уехал тайно, никого в Киеве не предупредив, и никому, кроме президента другой страны, о своем местопребывании не сообщив, т.е. фактически самоустранившись от власти, и что на харьковской конференции он тоже замечен не был, Путин не сказал.

Что касается "антигосударственного вооруженного переворота", то таковым в его глазах выглядит захват утром 22 февраля отрядами самообороны Майдана правительственных зданий. Своим мнением о том, кто должен был обеспечивать в столице правопорядок при отсутствии главы государства, признаков жизни не подававшего, исполнительной власти и милиции, Путин не поделился тоже. Равно как и о том, что должна была делать в сложившейся ситуации Верховная Рада, оказавшаяся единственной ветвью власти в стране.

Интересны и некоторые другие ответы президента, к которым, возможно, еще вернусь.

 

Путин о суверенитете Украины(25 октября)

Еще интересное из ответов Путина "валдайцам". Его спрашивают, как он относится к суверенитету Украины и, если является его сторонником, то как соотносит с этим присоединение Крыма и идею Новороссии. Учитывая, в том числе, и сообщения в американских газетах о том, что на территории этой самой Новороссии журналисты наблюдали людей в российской военной форме. На вторую часть вопроса Путин не отреагировал вообще, а на первую ответил очень даже нетривиально.

Он сказал, что всегда считал Украину "суверенным, полноценным европейским государством". После чего стал делиться своими историческими познаниями, не всегда, мягко говоря, достоверными. С их помощью Путин обосновывал мысль, согласно которой исторически ни Крым, ни Новороссия Украиной никогда не были, в ее состав они попали в силу разных случайных обстоятельств, ни к исторической справедливости, ни к законности отношения не имевших. Точно так же, как территория западных украинских областей - реально польских, но доставшихся якобы Украине по итогам Второй мировой войны. О пакте Молотова-Рибентропа президент или забыл, или счел неуместным в данном контексте о нем вспоминать.

Из всего этого следовал очевидный вывод, вслух, правда, не проговоренный. Вывод о том, что Путин признает государственный суверенитет Украины над ее территорией, исключая Крым, юго-восточные регионы (Новороссию) и западные области. А это, как можно предположить, означает, что от самой идеи Новороссии, в той или иной форме должной реализоваться, отказываться не намерен, а если вдруг Польша предъявит претензии на свои бывшие земли (отнюдь, между прочим, не исконно польские), то возражений со стороны Москвы не последует.

Ну, а судя по предыдущим выступлениям Путина, он и при таком понимании украинского суверенитета готов признать его разве что условно. Потому что хотел бы видеть не суверенный Киев, а Киев, зависимый в своих стратегических решениях от Москвы благодаря приданию юго-восточным регионам Украины особого статуса в формате "федерализации". Но так как этот проект натолкнулся на трудноодолимые препятствия, вынужден говорить о суверенитете Украины так, как говорит. То есть ограничивая смысл утверждения оговорками и не проговаривая конкретный политический смысл этих оговорок.

 

Путин и Володин о демократии ИЛИ еще раз об основном приеме полемики с Западом(26 октября)

Основной прием полемики с Западом по поводу российских внутренних политических дел, о котором я недавно писал, претерпевает. похоже, историческую эволюцию. Вместо прежнего "у нас если и плохо, то у вас не лучше" стало "у нас не хуже, а кое-в чем мы уже впереди". Это видоизменение приема в последнее время уже улавливалось, но на днях оно предъявлено и международной общественности.

Практика демократии в России, сказал Путин на Валдайском форуме, не отличается по уровню от той, что существует в странах, именуемых демократическими. А если отличается, то в лучшую сторону. Вот в той же Америке президента избирают выборщики, в результате чего победить может кандидат, не собравший большинство голосов избирателей. Какое же это народовластие? А у нас, между тем, прямая демократия. Или вот - ссылка на не названного американского собеседника - в США, чтобы куда-то избраться, надо быть миллиардером. Какое же это народовластие?

А за два дня до того один из главных помощников Путина Вячеслав Володин на том же форуме доложил стране и миру, что российская политическая система "отвечает самым высоким международным стандартам": в стране 70 с лишним партий, "свободно конкурирующих на муниципальных и региональных выборах", люди "свободно выбирают глав региональной власти, чем не может похвастаться большая часть стран Европы". Цитирую по статье в замечательной газете "Известия", где оценки Володина никак не комментируются - то ли в знак согласия и признания соответствия таких оценок духу альтернативной цивилизации, то ли из благоразумного желания не афишировать несогласие.

В предыдущей заметке на эту тему я ссылался на Екатерину II, которая в ответ на критику российских порядков и нравов французским наблюдателем отвечала ему по принципу "посмотрите на себя". То есть отечественное дурное защищала посредством его европеизации и универсализации. Нечто похожее долго наблюдалось и в наши дни в отношении той же демократии. А теперь мы переживаем историческую смену вех. Теперь всему дурному из описания нашей политической жизни рекомендовано исчезнуть вообще, теперь полное соответствие "самым высоким демократическим стандартам". Более полное, чем у наших западных критиков.

Надо сказать, что у императрицы Екатерины было и это, хотя еще и не в столь развитом, как у сегодняшних руководителей, виде. Она, например, ссылалась на свой "Наказ" депутатам Уложенной комиссии, в котором декларировались некоторые принципы, опережавшие политическую и правовую практику тогдашней Европы. Однако о том, как эти принципы соотносились с российской практикой - в том числе, законодательной - предпочитала не распространяться. Потому что  не соотносились никак.

Путину и Володину легче - они могут ссылаться на действующие законы. Предписывают они прямое избрание президента? Предписывают. Предписывают свободную политическую конкуренцию? Предписывают, благодаря чему у нас 70 с лишним партий. Где еще столько? Предписывают выборы глав регионов? Предписывают. Во многих ли странах есть такое? Ну, а если победители этих и других выборов в стране и за ее пределами кому-то стабильно не нравятся, то тут уж ничего не поделаешь - побеждают всегда только сильнейшие.

И вот в этом именно контексте мне вспоминается еще одно заявление г-на Володина, его мгновенно прославившее: "Нет Путина - нет России". С ее семьюдесятью политическими партиями и всеми прочими мировыми демократическими достижениями. Пока же Путин при должности и деле, наличествуют, надо полагать, и перспективы дальнейшего поступательного развития. Скажем, к "демократии высшего типа". Тоже, разумеется, узаконенной.

 

О выборах в Раду (27 октября)

Вчерашние украинские выборы в Верховную раду подвели черту под начавшейся год назад украинской революцией. Предстоит переход от революции к реформам, по ходу которых прояснится, пунктирная то черта или сплошная. Как все пойдет дальше, никто сегодня не скажет. Население устало от войны и жизненных тягот, реформировать сложившийся уклад трудно, его инерция колоссальная, будут, наряду с внешней поддержкой, и трудно представимые по масштабам внешние помехи. Но вчера произошло очень важное - состав законодательного корпуса, сохранявшегося с домайданных времен, был преобразован в соответствии с настроениями общества.

Весной и даже в начале лета у меня лично не было уверенности, что это произойдет уже в текущем году. Многие депутаты Рады не хотели уходить, хотели законодательствовать весь срок, на который были избраны, т.е. до октября 2017 года. Досрочные выборы пришлось форсировать распадом парламентской коалиции, но сделано это было вполне корректно. А сами вчерашние выборы показали, какой колоссальный сдвиг произошел в Украине после Майдана.

В наших пенатах в очередной раз поупражняются в поисках блох, как упражнялись после выборов президентских, но, как и тогда, найдут их не очень много. В сравнении с украинскими выборами, российские выглядят голосованием в альтернативной цивилизации. Бита и пропагандистская "бандеровская" карта - слишком уж маловыразительны результаты мифологизированного "Правого сектора" на парламентских, а его лидера на президентских выборах. Поэтому, как и после победы Порошенко на них, будут снова говорить о том, что выборы ничего не решают, что путь, выбранный Украиной, тупиковый, и всякое такое прочее.

Разумеется, будет и «братская помощь» украинцам, призванная их в этой тупиковости убедить. Пока не получается. А получится ли, зависит, прежде всего, от украинцев. Их стране еще только предстоит стать европейской, и путь будет не гладким, а результат заранее не предрешен. Но вчера они в очередной раз заявили, что в "альтернативной цивилизации" жить не хотят.

 

О беспределе интерпретаций (28 октября)

Умберто Эко, помню, предостерегал от понимания свободы интерпретаций как безграничной. Дабы не исчезло интерпретируемое. Российское руководство таких ограничений не знает. Его толкование минских соглашений беспредельно.

В этих соглашениях предусмотрен Особый статус контролируемых боевиками территорий на правах местного самоуправления и выборы в соответствии с этим статусом городских и других властей. Выборы глав республик и парламентов ДНР и ЛНР, которые пройдут 2 ноября, их грубо нарушают. Ни о каких ДНР и ЛНР, как о новых самостоятельных централизованных образованиях, в соглашениях речи нет. Тем не менее...

Тем не менее, глава российского МИДа Лавров заявил следующее: "Мы считаем, что это (выборы 2 ноября. - И.К.) одно из важнейших направлений минских договоренностей. Ожидаем, что выборы состоятся, как уславливались, и мы, конечно, признаем их результаты".

Есть договоры соблюдаемые, есть не соблюдаемые. Официальная Москва после крымской операции привнесла в мировой опыт последних десятилетий еще один тип договоров - не соблюдаемых, но интерпретируемых как соблюдаемые. Став в этом отношении мировым лидером. Пока без последователей. И обещание признать результаты выборов до того, как они состоялись, тоже, кстати, новаторское.

 

О президентско-парламентской форме правления (28 октября)

Российским проектировщикам послепутинских перемен полезно было бы, на мой взгляд, внимательно присматриваться к украинскому опыту и еще в одном отношении. Опыту, который начинает складываться именно сейчас.

Украина второй раз в своей постсоветской истории пробует использовать президентско-парламентскую или, как ее иногда называют, президентско-премьерскую форму правления. Первый опыт при Ющенко успехом не сопровождался, эта форма правления Виктора Андреевича сломала. При отсутствии у президента парламентского большинства она обладает большим потенциалом контрпродуктивной конфликтности между президентом и премьер-министром, и потому примеров ее использования немного (Франция, Португалия, Финляндия, Польша), а на постсоветском пространстве таковых нет вообще.

Поэтому так важно, что получится у украинцев со второй попытки. Тем более, в условиях предстоящих болезненных реформ, требующих солидарной политической воли президента и парламентской коалиции. Важно не только для Украины, но и для России, которой тоже, быть может, предстоит со временем переход от нынешней формы правления, искусственно соединяющей конституционализм и вождизм при доминировании второго над первым, к чему-то более современному. А к чему именно?

Я, например, склоняюсь к тому, что президентско-парламентская модель была бы для страны наиболее приемлемой, о чем неоднократно говорил и писал. Но ее жизнеспособность или нежизнеспособность может выявить только опыт. Такового у России нет, а в Украине он складывается и будет складываться на наших глазах. Интересно, станет ли он предметом наблюдения и изучения для наших проектировщиков российского будущего?

 

Еще о предстоящих выборах в ДНР и ЛНР (29 октября)

Официальная Москва продолжает отстаивать свое право на собственную интерпретацию международного права и международных договоров. В том числе, и ею самой подписанных.

О том, что выборы, назначенные в ДНР и ЛНР на 2 ноября, идут вразрез с минскими соглашениями, заявил Генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун. В том же духе высказался Госсекретарь США Джон Керри. А глава представительства Евросоюза в России Вигуадас Ушацкас заявил, что признание результатов этих выборов Москвой может повлечь за собой новые санкции в отношении России. В ответ МИД России сообщил, что в проведении назначенных выборов отступлений от минских договоренностей не усматривает, а после выборов ждет конкретных действий по выполнению этих договоренностей от украинских властей, их западных партнеров, а также от ОБСЕ.

Мне уже не раз приходилось писать о том, что в начале сентября Кремлем был, скорее всего, взят курс на создание донбасского "Приднестровья". Минские переговоры и договоренности рассматривались, очевидно, как способ легитимации этого курса - настолько, насколько возможно. Понятно, что ни в букве, ни в духе достигнутых соглашений никакой такой легитимации не содержалось и содержаться не могло. Ее можно было привнести в текст только при праве одной из сторон на безграничную свободу интерпретаций. И Москва таким монопольным правом себя наделила.

Всем недовольным предложено с этим примириться. Или попробовать присвоенное право отнять. Если смогут.

 

 

О донецком аэропорте (30 октября)

Послушал по "Эху Москвы" рассказы Сергея Лойко и Тимура Олевского о боях в Донецком аэропорту. Журналисты наблюдали происходящее со стороны украинских военных. Рассказы об аде. Воюют там только люди, вызвавшиеся защищать аэропорт добровольно. В частях украинской армии желающих попасть туда, чтобы заменить убитых, раненых и уставших, много больше, чем требуется. Зачем командование удерживает эту территорию, где нет уже живого места, люди не знают. Но отстаивать готовы ее любой ценой. И отстаивают пять месяцев. Для них это символ, который не может и не должен быть сдан. Ассоциируют себя с защитниками Сталинграда. Все говорят только по-русски и - независимо от возраста и званий - друг с другом на "ты". Противников называют "фашистами". Как и те их.

 

О демонизации Путина (31 октября)

Пошла гулять после амбициозной речи в Валдайском клубе демонизация Путина. Но он не Демон. Он простой смертный на "царской" должности, имитирующий харизматика. В минуты жизни трудные (майданные и послемайданные) он перепутал из-за неведения либо гордыни человеческую волю с божественной и сатанинской одновременно и демонизировал тем самым российское коллективное бессознательное. Благо оно к этому всегда податливо. И теперь служит ему, демонизированному, как может, пытаясь угадывать, каких слов и дел оно от него ждет, и соизмеряя ожидаемое с тем немногим, что может дать или отнять.

 

О народном суде Новороссии (1ноября)

На Донбассе, в городе Алчевске, состоялся первый народный суд Новороссии.

Триста с лишним человек в зале. Президиум, в котором, среди нескольких прочих, полевой командир Алексей Мозговой. Обвиняются двое за изнасилование. Президиум на основании зачитанных показаний потерпевших рекомендует применить высшую меру - расстрел. Мозговой объясняет залу, что в народной республике все отныне будет решаться народом по справедливости, а это значит, что каждый должен быть готов принять на себя ответственность. Зал (он же суд) все понял правильно и проголосовал сознательно: одного приговорил под аплодисменты к смерти, а другого пожалел и без аплодисментов отправил в ополчение искупать вину кровью.

Смотрел это и вспомнил проектировщиков альтернативной цивилизации, тоже апеллирующих к справедливости как ее базовому принципу. Господа, это и есть "цивилизация", за которую вы ратуете. Она вам наверняка видится иначе, чем представлена в Алчевске, но она, увы, именно такая. "Цивилизация" справедливости без права. Другой альтернативы в культурном коде не заложено; она наличествует разве что в ваших консервативных утопиях, больше нигде.

Давно, кстати, обратил внимание, что в публичном дискурсе идеологов-альтернативщиков слово "право" почти не встречается. За теми редкими исключениями, когда оно соотносится с людьми вроде Януковича ради их защиты, и со странами вроде США ради их осуждения.

 

Еще о суде в Алчевске (2 ноября)

Идеологи  альтернативной цивилизации  из замечательной газеты "Известия" не обошли вниманием мою вчерашнюю заметку о народном суде в Алчевске. Поспешили заявить, что ничего предосудительного в нем не усматривают. А "как еще бороться с изнасилованиями в условиях военной ситуации?" Ведь именно "так всегда с изнасилованиями и боролись" - читайте историю Древнего Рима! "Носитель права - народ"! Суд в Алчевске - "точный пример прецедентного права"!

И еще много чего интересного сказали, существенно обогатив мои представления и об альтернативной цивилизации, и о качестве правового сознания и мышления ее проектантов. Сказали бы, наверное, и еще больше, не вмешайся в их беседу человек из Донецка - не сторонник киевской власти, а большой симпатизант ДНР. Признавшись в симпатиях и лично к Мозговому, он назвал его и других организаторов мероприятия в Алчевске преступниками с первобытными представлениями о законе и суде. И свою оценку обстоятельно обосновал, объяснив, помимо прочего, и разницу между судом по законам военного времени и беззаконным "судом" при отсутствии таковых.

После этого идеологи "альтернативной цивилизации" поле спора покинули. Убежденные, как могу предположить, в своей правоте.

 

2 ноября, воскресенье

Тем, кто забыл или не следил: сегодня на выборах в ДНР и ЛНР в избирательных урнах хоронятся минские мирные соглашения. Завтра и в последующие дни все будет уже иначе, чем было последние два месяца. И слова будут другие, и деяния.

 

Об исторической памяти (3 ноября)

Никита Сергеевич Хрущев, отдавший Крым украинцам, остался в памяти Владимира Владимировича Путина грозящим миру в ООН снятым с ноги ботинком. На недавнем международном валдайском форуме он неоднократно этот ботинок вспоминал, подчеркнуто дистанцируясь от столь низкого политического стиля. Но в памяти можно ведь остаться и изысканным собеседником фрау Меркель, популярно объясняющим тонкости политической ситуации ее уподоблением некоторым особенностям первой брачной ночи. Историческая память - дама непредсказуемая. Она может увековечить политика, зачем-то отдавшего Крым, в образе человека, размахивающего в публичном месте ботинком, а политика, зачем-то Крым отобравшего, в образе человека... ну, скажем так, чем-то сверх меры озабоченного.

 

Дугин, Макаревич и другие: о новых теледиалогах (4 ноября)

Посмотрел передачу Любимова на РБК. Участвовали Драгунский, Дугин, Макаревич, Муратов, Поляков и Шаргунов. Их пригласили, как понял, чтобы поверх идеологических и политических несовместимостей совместно создать некое общее "мы", объединяющее собравшихся друг с другом, а всех их с украинцами. Но создавать вознамерились не только поверх различий, но и поверх того, что в последний год, начиная с Крыма, произошло, и исходя из допущения, что ничего из происшедшего как бы не было. Органическая особенность здешней культуры во всех ее мировоззренческих проявлениях - беззащитность перед соблазнами симулякров. Однако поговорили дружелюбно. Иногда не удерживались от взаимных обвинений в прошлых и нынешних грехах, но на крики не срывались. Ведущий время от времени призывал собравшихся выдвигать идеи выхода из войны в мир, демонстрировал даже собеседникам и зрителям готовность фиксировать эти идеи на бумаге, но так ничего на ней и не написал.

 

После выборов в ДНР и ЛНР (5 ноября)

Стороны, вовлеченные в конфликт на Донбассе, после фактического аннулирования минских соглашений продолжают апеллировать именно к ним. Потому что формально их пока никто не отменял, и кроме как к ним апеллировать не к чему.

Лидеры ДНР и ЛНР вместе с Москвой, устами Лаврова признавшей выборы 2 ноября, настаивают на их соответствии этим соглашениям. В западных столицах говорят, наоборот, о попрании соглашений, а Киев в лице президента Порошенко в ответ на такое попрание инициировал уже отмену Закона об особом статусе контролируемых боевиками территорий, предусмотренного минскими договоренностями и ранее принятого. В ДНР и ЛНР отреагировали обвинением Киева в подрыве соглашений, хотя Порошенко и оговаривался, что Украина от их выполнения не отказывается, но при условии, что и другие стороны вернутся в их формат. Однако все это, похоже,  никакого политического смысла уже не имеет.

Политический смысл будет иметь реакция на происшедшее Евросоюза, собирающегося обсуждать сложившуюся ситуацию 17 ноября, и Вашингтона. Политический смысл могут иметь, в случае исполнения, и заявления Порошенко об ужесточении экономического режима на Донбассе, а именно, об отключении ДНР и ЛНР от отопления и энергообеспечения, Донецком и Луганском не оплачиваемых, и прекращении социальных выплат. Именно в эту плоскость может переместиться эпицентр конфликта между Киевом и Москвой.

Стратегия Кремля изначально была не в том, чтобы отделить от Украины ее территории, что влечет за собой принятие на себя ответственности за их жизнеобеспечение. Он хотел бы иметь политически контролируемое им донбасское "Приднестровье", но не вне Украины, а в ее составе. То есть иметь в Украине своих сателлитов. Поэтому и после выборов 2 ноября продолжает настаивать на переговорах о разграничении полномочий между киевскими властями и властями донецкими и луганскими, как легитимными политическими субъектами. Ссылаясь, разумеется, на минские соглашения, при непосредственном содействии Москвы уже умерщвленные. Но из этого, как нетрудно догадаться, ничего не получится и получиться не может.

Так что все идет, похоже, к выходу ДНР и ЛНР из состава Украины, к чему их лидеры, в отличие от руководства РФ, очень даже расположены, как расположены и воевать за Мариуполь, Славянск и Краматорск. Но готов ли воевать Кремль, пока вопрос. В прежнем формате нелегальной войны, т.е. без использования авиации, это будет сопровождаться для России, как наступающей стороны, огромными потерями, а война легальная может обернуться международной и внутренней реакцией, последствия которой заранее не просчитываемы. Пока она, создав на Донбассе четыре ударные группировки, ограничивается открытой демонстрацией военной угрозы со своей стороны, понуждающей Киев расходовать свои скудные ресурсы на подготовку к ее отражению.

 

Путин и историки (5 ноября)

Основная мысль Путина, высказанная на встрече с молодыми историками, заключается, как понял, в следующем: нам нужно от вас объективное, достоверное знание истории, обосновывающее оценки, которые мы считаем объективными и достоверными.

 

Еще о встрече Путина с историками (6 ноября)

Все, что можно сегодня наблюдать, - это попытки словом и действием восстановить преемственную связь с российской историей после того, как в прежних основаниях и прежней динамике она завершилась. Распад 1991 года, сигнализировавший об исчерпанности всех старых способов развития, до сих пор не осмыслен. Политика Кремля на украинском направлении - убедительное тому подтверждение.

 

Что предпримут в Вашингтоне и Брюсселе? (7 ноября)

Судя по всему, на сегодняшний день Москва склонна понуждать Киев к согласию на продолжение минских переговоров с учетом результатов выборов 2 ноября. Об этом, помимо текстов, исходящих из МИДа, свидетельствуют статьи в официозной российской прессе, об этом свидетельствуют голоса пророссийских деятелей (вроде Медведчука) в Украине, об этом свидетельствуют заявления статусных фигур ДНР и ЛНР о готовности Донецка и Луганска продолжить минские переговоры при готовности украинской стороны к изменению ранее достигнутых соглашений. По сути, речь идет о запуске через ДНР и ЛНР старого сценария "федерализации", на котором изначально настаивал Кремль. И подается это как единственная возможность для Украины удержать Донбасс в своем составе.

Понятно, что Киев на это пойти не может - последние заявления Порошенко не оставляют на сей счет каких-либо сомнений. Но... Но мы еще не знаем, какую позицию займет в сложившейся ситуации Запад и, прежде всего, Евросоюз. Да, Вашингтон и Брюссель донецко-луганские выборы не признали. Но и от минских соглашений, достигнутых благодаря усилиям европейских миротворцев, отказываться там пока вроде не собираются. Другого-то формата нет. И как можно в него вернуться после того, как 2 ноября он был разрушен, а на дезавуирование результатов прошедших в тот день выборов ни Донецк с Луганском, ни Москва не пойдут?

 

«НЕ признаем, но уважаем» (7ноября)

Тонкое это дело - политика. А российская - так и очень тонкое. Помощник Путина Ю.Ушаков по поводу выборов 2 ноября заявил: "Официальная позиция России выражена в коротком, но емком заявлении МИДа по итогам выборов. Там используется слово "уважение"". И еще сказал, что "уважение" (волеизъявления населения) и "признание" (результатов волеизъявления) - слова разные.

Кремль осознал, что признание итогов этих выборов, о котором в их преддверии заявил Лавров, означает косвенное признание ДНР и ЛНР (в послевыборном заявлении МИДа они не упоминаются). Что, в свою очередь, означало бы открытый разрыв с минскими договоренностями, где ни о каких "народных республиках" речи нет, а говорится лишь о "местном самоуправлении". Выразив своим "уважаем" солидарность с донбасскими избирателями, а опосредованно и с их избранниками, Москва хочет формально остаться и в формате подписанного ею сентябрьского минского протокола. Понимая, что вне него ни переговорной, ни посреднической позиции быть не может, как и противоядия от новых санкций.

Что из этого всего получится, сегодня вряд ли кто знает. Киев уже успел заявить, что никаких переговоров с донецкими и луганскими властями он больше вести не намерен (и даже открыл против организаторов выборов уголовное дело), а Запад пребывает в глубоком раздумье.

 

Об имперской ментальности (8 ноября)

Мне все время чего-то недоставало в толковании происходящего как проявления имперской ментальности русских. А вчера вдруг, непонятно в связи с чем, в памяти всплыло сразу несколько событий, и все они как раз про это.

В январе 1990 года, когда в Баку для защиты армян от насилия ввели войска, был объявлен призыв резервистов. Ответом стал массовый протест на юге страны жен и матерей призываемых, и эти русские женщины говорили примерно так: "Если ОНИ там между собой воюют, то почему МЫ должны проливать ЗА НИХ свою кровь?" После чего тогдашний министр обороны Язов призыв отменил.

В декабре 1991-го, чуть ли не на следующий день после подписания Беловежских соглашений в центре Москвы прошла акция протеста против развала Советского Союза. В количестве одного человека, в то время широко известного - Николая Ильича Травкина. К акции никто не присоединился.

В 1995-м, во время Первой чеченской войны возникло движение солдатских матерей, которые стали забирать своих сыновей из воюющих частей. Я работал тогда в социологической службе и хорошо помню, что около 70 процентов населения этих матерей поддерживало.

Так что не все так уж очевидно с имперской ментальностью. Мне тоже приходилось писать, что аннексия Крыма - это имперскость, закамуфлированная под русскость. Но если имперскость - ядро ментальности, то зачем ее камуфлировать под этничность? Да еще и сопровождать такой камуфляж ссылками на угрозу со стороны НАТО и "нацистской хунты" в Киеве?

Надо бы обо всем этом подумать. Вспоминаю, что Джеффри Хоскинг, известный британский историк, писал, что русский народ по ментальному складу своему вовсе не имперский, что бремя империи ему было навязано властью, у которой в том был свой интерес. Может, оно и не совсем так, но подумать все же есть о чем.

 

Об образах Украины и России в российском массовом сознании в 1992 году (9 ноября)

Еще кое-что в продолжение разговора об имперской ментальности. После распада СССР в образовавшихся на его руинах государствах стали формироваться свои армии - то был 1992 год. Сначала в России, потом - в Украине. И я помню, как в Фонде "Общественное мнение" мы спрашивали респондентов об отношении к этому. Создание российской армии 70 процентов опрошенных поддерживало, создание армии украинской 70 процентов осуждало, оценивало его негативно. Цифры, мне кажется, о многом говорящие и сегодня.

Люди к тому времени в большинстве своем уже примирились с обрушением советской империи. Сожалели, но примирились - идея восстановления Советского Союза разделялась не более чем 15-20 процентами населения. Но они при этом не воспринимали другие новые государства как полноценные и себе равноценные, что особенно отчетливо проявлялось именно в отношении Украины. Ладно бы решили просто отделиться, так нет же, они еще и армию свою создают, прямо как мы хотят быть. Не укладывалось такое в головах.

Думаю, это восприятие украинской государственности как второсортной и неполноценной воспроизводилось и все последующие годы - соответствующие высказывания Путина падали в восприимчивую к ним почву. Думаю также, что сдача без боя украинскими военными Крыма в такой образ органично вмонтировалась. И еще полагаю, что этому восприятию  поспособствовали  и постсоветские украинские руководители, не уделявшие своим вооруженным силам того внимания, которого они в полноценном государстве заслуживают.

Последние полгода Украина вынуждена форсированно, фактически с нуля, наверстывать упущенное. Создавать боеспособную армию в ходе войны. И от того, что у нее получится (а многое уже получилось), будет зависеть ее образ не только в собственных глазах, но и в глазах ее соседей, изначально украинскую государственность всерьез не воспринимавших и даже полагавших, что свои вооруженные силы ей вообще ни к чему. Вот почему я считал и считаю, что происходящее сегодня в Украине может стать исторически более глубоким и значительным по своим последствиям событием, чем даже распад СССР.

 

Об украинском и российском отношении к Голодомору (10 ноября)

Войдет в сознание какая-то тема, а выходить не спешит, держится. Это я про имперскую ментальность, о которой пишу уже третий день.

До сих пор упрекают украинцев в том, что они, как никто на постсоветском пространстве, актуализировали в своей исторической памяти сталинский Голодомор. Мол, не одни же они в то время пострадали, то же самое было в Российской Федерации, то же самое было в Казахстане. Почему надо свою беду превращать в особую и исключительную, почему надо вырывать ее из "нашей общей истории"?

Такие вопросы могут возникать только в советско-имперском сознании. После того, как империя раздробляется на несколько независимых государств, у каждого из них неизбежно появляется СОБСТВЕНАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ, включающая и время пребывания в истории "общей". И если в той же России память о жертвах Голодомора не увековечивается, а Украина за такое увековечивание изобличается, то о чем это говорит?

Это, во-первых, говорит о том, что руководство страны и все, кто в данном отношении его поддерживает, мыслят себя наследниками истории имперской, что никакой отличной от нее национальной истории они себе не представляют.

Это, во-вторых, говорит о том, что российская власть воспринимает себя в преемственной связи с имперской традицией властвования, порывать с которой не собирается.

Это, в-третьих, говорит и о том, что сама история продолжает рассматриваться, прежде всего, как история государства и всегда солидарного с ним народа вне и помимо того, что оно в отношении народа себе позволяло. Вне и помимо посмертного права жертв, произвольно либо избирательно принесенных на алтарь этого государства, на историческую память и скорбь будущих поколений. Вне и помимо вины перед ними.

Украинцы пишут свою национальную историю, охватывающую и период их жизни в досоветской и советской империи. На официальном уровне они никогда не обвиняли и не обвиняют в Голодоморе Россию и русских, как им приписывается в Москве, а обвиняют в нем советское руководство и исполнителей его воли на территории Украины, называя конкретные имена. Именно их действия квалифицируются как "геноцид украинского народа". Но не только и даже не столько само по себе слово "геноцид" будоражит и раздражает политические умы в России.

Будоражит и раздражает увековечивание жертв власти и имен виновников этих жертв.

Будоражит и раздражает отмежевание от "общей истории", для которой такое понимание исторической памяти чужеродно.

Будоражит и раздражает разрыв преемственности с государственной традицией, наследником и продолжателем которой считает себя постсоветская официальная Москва.

Но ведь и отношение ее к Майдану продиктовано тем же самым.

 

Об утомленном Совбезе (13 ноября)

Общее впечатление от вчерашнего очередного внеочередного заседания Совбеза ООН по Украине - люди не знают, что в сложившейся ситуации делать, а у некоторых так и вообще проскальзывало признание в беспомощности. Констатировалось, что минские договоренности не выполняются. Локальные военные действия продолжаются и интенсифицируются, в результате чего контролируемая боевиками территория расширяется. Российские войска и техника из Донбасса не только не выводятся, но в последние дни количественно увеличиваются, что зафиксировано и наблюдателями ОБСЕ. Контроль над российско-украинской границей Россией блокируется. А выборы 2 ноября в ДНР и ЛНР с этими договоренностями и просто не совместимы. Поэтому...

Поэтому минские соглашения выступавшие от имени своих стран требовали выполнять. На что представитель России, заменявший Чуркина, по-чуркински ответил, что его страна, в отличие от Украины, их добросовестно выполняет и готова продолжать переговоры. К их продолжению призывали и другие ораторы. Но призывы эти звучали поверх главного вопроса, а именно - о субъектах переговоров. Киев настаивает на четырехстороннем формате (США, Евросоюз, Россия, Украина) без участия представителей ДНР и ЛНР. Исходя из того, что выборы 2 ноября и благосклонное отношение к ним Кремля минский формат разрушили. Ну, а Москву, естественно, это не устраивает, без своих донбасских союзников она вести какие-либо переговоры не намерена. И в чем тогда смысл призывов к их продолжению?

В какие-то моменты казалось, что Европа готова Москве уступить - я имею в виду выступление представителя Франции. О возможных новых санкциях никто не говорил. Косвенные намеки на них улавливались только в выступлениях представителей США и Австралии. Но общее впечатление, повторю, такое, что Совбез утомлен собственной беспомощностью.

Напомню, что собрался он вчера по просьбе Киева, усматривающего в военной активизации Москвы и боевиков угрозу широкомасштабной войны.

 

О заявлении Кравчука и Ющенко (14 ноября)

Два украинских экс-президента Леонид Кравчук и Виктор Ющенко выступили с совместным очень жестким заявлением. В нем констатируется, что все прежние переговоры об урегулировании конфликта к ожидавшимся результатам не привели. И не только переговоры, но и достигнутые в них соглашения, включая минские.

Ход событий, по мнению авторов, показал, что в отношении инициаторов донбасской "люмпен-революции" адекватен только язык ультиматума: "Никаких переговоров при участии этих преступных групп дальше быть не может - это торги по поводу существования Украины как независимого государства. Такие переговоры невозможны ни при каких условиях. Даже при желании международных структур и европейских соседей". Соответственно, власти Украины упрекаются в том, что не смогли остановить втягивание страны в "кремлевский сценарий оккупации" с сопутствующим превращением восточных территорий в "криминализованные пророссийские анклавы". У Украины, считают Кравчук и Ющенко, не остается сегодня иного выбора, кроме как "готовиться к противостоянию, тяжелому и изнурительному".

Леонид Кучма, ранее выступавший одним из соавторов экс-президентских текстов, на этот раз заявление не подписал. Почему - понятно. Его имя стоит под минскими соглашениями, которые Кравчук и Ющенко квалифицируют как бесплодные и фактически не по вине Украины уже похороненные. Однако Киев, как и другие стороны, соглашения подписывавшие, стараются избежать роли инициатора формального с ними разрыва.

Когда речь идет о трудноразрешимых конфликтах, в формат международных соглашений сложно войти, но и выйти из него не проще. На последнем заседании Совбеза ООН можно было наблюдать, как представители разных стран по инерции пытались в минском формате удержаться, игнорируя тот факт, что после выборов 2 ноября о нем правомерно говорить лишь в прошедшем времени. В том, чего уже нет, удержаться нельзя, и заявление Кравчука и Ющенко - именно об этом.

Максимум, добавлю от себя, на что в минском формате еще можно рассчитывать, - договоренность о линии размежевания сторон с отводом от нее тяжелой техники. Но это станет реализацией в первом приближении московского проекта донбасского "Приднестровья", хотя и не совсем в том варианте внутриукраинского сателлита, который предусматривался Кремлем. Руководитель ЛНР Плотницкий уже успел заявить о подготовке референдума, на котором "народ Луганской республики примет решение, оставаться ли нам независимым государством, или же присоединиться к Российской Федерации". Заявление, правда, вскоре было дезавуировано, но дело не в этом. Дело в том, что "независимые государства" после майских референдумов объявлены в ДНР и ЛНР политической данностью, и лидеры боевиков, подписав минские соглашения, постоянно это подчеркивали, от соглашений тем самым дистанцируясь. Да и о выборах 2 ноября было объявлено еще в сентябре.

У всех, кто эти соглашения подписывал, были свои цели, о которых я не раз писал и повторяться сейчас не буду. Теперь имеет смысл лишь констатировать исчерпание их формата, что и сделали Кравчук и Ющенко. Равно как и трудность формального выхода из него для украинских властей в ситуации, когда Запад, Киев поддерживающий, продолжает жить в комфортной инерции минских договоренностей, ни к чему другому готовности пока не ощущая.

 

Об указе Порошенко (16 ноября)

Ожидаемое произошло: вслед за инициированием отмены Закона об особом статусе контролируемых боевиками территорий Порошенко издал Указ, свертывающий финансирование Киевом этих территорий. Приостанавливается обслуживание банковских счетов. Пенсионеры, живущие в ДНР и ЛНР, теперь не смогут получать пенсии и за пределами зоны АТО. Прекращается деятельность всех бюджетных учреждений в этой зоне - они не будут финансироваться, а люди, в них работающие (учителя,… врачи и другие) смогут при желании переселиться в иные места Украины. Равно как и пенсионеры. Таков ответ Киева Донецку и Луганску на дезавуировавшие минские договоренности выборы 2 ноября.

Эти выборы стали по факту отделением ДНР и ЛНР от Украины. Ответ Киева стал отказом от какой-либо ответственности за жизнеобеспечение неподконтрольных ему регионов. Если вы от нас независимые и живете по собственным законам, обходитесь собственными силами. Отныне только гуманитарная помощь под украинским флагом - больше ничего.

В Донецке и Луганске, похоже, этого не ждали. Власти ДНР и ЛНР прикрывают свою растерянность обвинениями Киева в "геноциде нашего народа" посредством "экономической блокады". Ждут реакции Москвы, на которую теперь вся надежда. Москва в лице Путина уже ответила недоумением по поводу Указа Порошенко - это, мол, очевидная ошибка, как можно "собственной рукой отрезать регионы"? Но ничего, кроме готовности поговорить с украинским президентом, российский руководитель пока не обещал. Очевидно, такого развития событий, опрокидывающего планы Кремля насчет донбасского политического сателлита внутри Украины, надеялись избежать и в Москве.

Как бы то ни было, новая ситуация, оставившая в прошлом минские соглашения, уже оформилась. Как поведут себя в ней вовлеченные в конфликт игроки - прежде всего, Россия и Запад - узнаем в ближайшие дни. Ясно, что Киев свою позицию не сдаст - отступать ему некуда. Что касается загнанных в угол руководителей ДНР и ЛНР, то один из них, Александр Захарченко, в очередной раз заявил, что "Славянск и Мариуполь будем возвращать". Наверное, это и есть тот ответ Киеву, который предлагается Кремлю.

 

Еще о двух культурах (17 ноября)

Все больше интересных и порой тонких суждений о культурных различиях Украины и России, обнаружившихся в последний год. Ну а по мне, так основное различие сводится к восприятию дилеммы, определявшей жизнь и судьбу Российской империи. А именно, выбора между "да здравствует самодержавие!" и "долой самодержавие!" (ради его не всегда осознаваемой поначалу реанимации в новом политическом персонаже).

Я не о словах, которые могли быть и были разными. Я о сути, которая в последние сто с лишним лет стала проявляться и во взаимоотношениях власти и "широких народных масс". О притяжении и отталкивании, общности и противоборстве доправовой культуры "верхов" и доправовой культуры "низов".

Современная Украина вознамерилась из этой исторически навязанной ей самодержавной дилеммы выбраться. Россия, где она исторически глубоко укоренена, о том пока даже не помышляет. Все остальное, по-моему, вторично.

 

О заявлении Лаврова (18 ноября)

Глава российского МИДа заявил в Минске, что действия украинских властей (указ Порошенко о прекращении финансирования подконтрольных боевикам районов Донбасса) грозят возобновлением силового решения конфликта. То есть дипломатически деликатно пообещал войну. А дабы избежать ее, надо, по мнению министра, срочно вернуться в минский переговорный процесс, создав для такого возвращения необходимые условия.

Идея, как понимаю, в том, чтобы выборы 2 ноября, этот процесс свернувшие, оставить за скобками. Как будто их не было. А расчет, очевидно, на то, чтобы Запад надавил на Киев, от переговоров с участием лидеров или представителей ДНР и ЛНР отказавшийся категорически и бесповоротно.
Западу тоже трудно оставить минский формат в прошлом. И потому, что считает этот формат своим политическим детищем. И потому, что альтернативы ему, похоже, не видит. Но и способа возвращения в него, думаю, не найдет.

Угрозы Москвы ему в данном отношении не помогут. На происходившее в Австралии есть смысл посмотреть и в контексте этой новой ситуации, означающей исчерпание прежних переговорных форматов при отсутствии для всех приемлемой замены им.

 

О Бернштейне и Бронштейне (19 ноября)

Многие обратили внимание на вчерашний  конфуз Путина, приписавшего формулу Эдуарда Бернштейна ("движение - все, конечная цель - ничто") Льву Бронштейну, он же Лев Троцкий. Но дело-то не только в качестве полученного президентом образования. Дело в особенностях его мышления: нам, мол, такого бесцельного движения не надо, нам надо ставить перед собой большие цели и добиваться их достижения. И внешне это, действительно, критика Бернштейна, переименованного в Троцкого, хотя и не очень адекватная. К тому же критика с позиции, близкой... именно к троцкистской.

Формула Бернштейна была направлена против авантюрно-утопических целей, которым он противопоставлял органическое движение к ним, т.е. накапливание исторических предпосылок, при наличии которых "конечная цель" только и может стать реальной и достижимой, и без которых она "ничто". А Путину такая логика чужда, ему ближе как раз логика Троцкого, Бернштейна изобличавшего, а еще точнее - Сталина, которая даже Троцкого отпугивала. Ведь речь вчера шла, напомню, о выполнении майских (2012 г.) указов президента, утопичность которых для большинства специалистов была изначально очевидной. А теперь, спустя два с половиной года, соратники Путина говорят, что выполнятся те указы разве что на бумаге. Люди же более, чем соратники, осведомленные, уточняют: выполнять-то их на местах пытались, но привело это к тому, что к концу прошлого года дефицит региональных бюджетов увеличился трехкратно. Путин, однако, продолжает стоять на своем, требуя реализации указов и обвиняя в неудачах исполнителей.

А что делал в свое время Сталин? Он, например, взвинтил план первой пятилетки до заоблачных показателей, исходя из того, что утопическая цель мобилизует и дисциплинирует, а реалистичная - расслабляет. А потом, наблюдая провал пятилетки, свернул ее, объявив выполненной и даже перевыполненной досрочно. Путин по этому пути пока не идет, он готов признавать, что его целеполагания, будучи правильными, не по его вине могут в жизнь не воплощаться, но способ произвольного завышения целей он, похоже, освоил и отказываться от него не собирается.

Так что понятно, почему формула Бернштейна ему не нравится. Да и Бронштейну-Троцкому он ее, может быть, приписал не по неведению, а вполне сознательно - пропагандистски это намного выигрышнее. Ну, а если даже по неведению, то традицию административно-управленческого мышления, которой следует, о том, возможно, не догадываясь, представил очень даже внятно и выразительно. В том числе, и своим призывом к активистам созданного им Общероссийского народного фронта ради выполнения невыполнимых указов усилить народное давление на нерадивых чиновников.

В той же логике, адаптированной к внешней политике, Путин, сдается мне, изначально действовал и в Украине, навязывая ей  свои представления об ее "конечной цели" в противовес ее собственному историческому движению. С той лишь разницей, что в данном случае цель диктуется не завышенная, а заниженная. Как и в случае с майскими указами, нельзя сказать, что результаты получаются очень уж впечатляющими.

 

О визите Штайнмайера (20 ноября)

После визита в Киев германский министр иностранных дел посетил Москву, где встретился с Лавровым и Путиным. На совместной с Лавровым пресс-конференции сказал, что единственной основой для урегулирования конфликта в Украине остаются минские договоренности, ибо замены им не существует. Но также констатировал, что в сложившейся ситуации "нет никаких оснований для оптимизма", подчеркнув при этом существенное отличие позиций Германии и России относительно украинского кризиса. Предложил программу-минимум - добиться разъединения противоборствующих сторон с перспективой отвода от линии размежевания тяжелых вооружений и завершить обмен пленными. И дал понять, что вопрос о разъединении близок к решению. Во всяком случае, Лавров предложения Штайнмайера поддержал. Но, вместе с тем, заявил, что только этим Москва ограничиваться не намерена.

Чего она хочет? А вот чего: "Сейчас важнейшей задачей является продолжение устойчивого прямого диалога Киева с Донецком и Луганском, особенно в контексте прошедших выборов и на Украине, и на этой украинской территории, которую контролируют донецкие и луганские представители". Что это означает?

Это означает, во-первых, что посредством "продолжения диалога" Москва по-прежнему хотела бы инициировать "федерализацию" Украины, т.е. изменение в данном направлении ее Конституции, о чем российский министр в очередной раз и сказал.

Это означает, во-вторых, что Москва фактически признает выборы 2 ноября, считая их равноценными выборам в Верховную Раду, в которых жители контролируемых боевиками территорий не участвовали.

Это означает, в третьих, что Москва, признавая эти территории украинскими, под свою экономическую опеку брать ДНР и ЛНР не намерена, ограничившись опекой военно-политической.

Штайнмайер на все это не реагировал, понимая, что Киев на все это не согласится и согласиться не может. И что настаивать после выборов 2 ноября на продолжении Киевом "прямого диалога с Донецком и Луганском" у Европы, эти выборы не признавшей, оснований нет. Равно как и требовать, вслед за Москвой, возрождения минского формата переговоров. Но разъединение противоборствующих сторон с перспективой полного прекращения огня, прежними договоренностями предусмотренное, Штайнмайер, как представитель государства-миротворца, готов рассматривать как прогресс в границах возможного. Остальное на данный момент для Германии и Европы, похоже, не так уж актуально.

 

О новом откровении Гиркина (21 ноября)

Не согласен, похоже, г-н Гиркин-Стрелков с мнением своего президента о восставшем Донбассе, о народе украинского Юго-Востока, взявшего в руки оружие в ответ на Майдан и последовавшие за ним события в Киеве. Послушайте, что сказал: "Спусковой крючок войны все-таки нажал я. Если бы наш отряд не перешел границу, все бы кончилось, как в Харькове, как в Одессе. Было бы несколько десятков убитых, обожженных, арестованных. И на этом бы кончилось. А практически маховик войны, которая до сих пор идет, запустил наш отряд".

То есть без него и его боевиков, пришедших на Донбасс из Крыма, восставшего Донбасса не было бы. И войны с тысячами жертв не было бы тоже. Кто не согласен и больше доверяет президенту и его соратникам - Лаврову, Чуркину и служилым людям помельче, обращайтесь с возражениями к Гиркину. Доказывайте ему, что он свою роль в развязывании войны преувеличивает. Что она имела место быть и до появления его вооруженного отряда в Славянске. Ну, а если доступа к нему нет, доказывайте той части читающей публики, которая Гиркину поверит. Ведь это же важно, кто начал войну, - разве нет.

 

По законам военного времени? (21 ноября)

Друзья порекомендовали посмотреть вчерашнюю передачу на канале "Россия". Посмотрел. Передача называлась "По законам военного времени". А приурочена она была к годовщине Майдана.

В ее первой части присутствующим в студии и телезрителям предложили посмотреть документальный фильм о происходящем на Донбассе. Точнее, о способах, которые там используются для наведения порядка. В фильме показан народный суд в Алчевске (в свое время я о нем писал), выносящий смертный приговор посредством голосования трехсот с лишним человек, собранных в зале Дома культуры. Показано также, как мародеров и прочих нехороших людей публично секут плетьми, после чего тем, по казачьей традиции, положено благодарить "батьку за науку", и они благодарят. Показан и прогон провинившихся через строй оснащенных палками боевиков, получающих возможность испытать силу своих ударов на чужих спинах. Закадровый голос автора фильма комментирует все это диалектически: с одной стороны, история вроде как двинулась назад, в средневековье, а с другой - может, именно так и рождается гражданское общество?

Но самое интересное происходило после просмотра в студии. Все приглашенные, кроме одного с особым мнением ("народ, наконец-то, получил возможность сам решать, как ему жить"), склонялись к тому, что наблюдали не рождение гражданского общества, а средневековье. Однако каждый раз за этим следовало "но". Мол, это же война, а потому и порядок поддерживают по законом военного времени. Правда, в местах народных судов и публичных экзекуций войны уже нет, как нет и судопроизводства по законам военного времени в силу отсутствия самих таких законов. Однако подобные мелочи ораторами в расчет не принимались.

Ну, а главное "но" заключалось в том, что стопроцентный виновник происходящего - Киев, запустивший на Майдане маховик произвола и хаотизации. А случившееся на Донбассе стало лишь следствием. И не только там - хаос и произвол по всей стране, а если где идеи Майдана и воплощаются в жизнь, то именно на Донбассе, строящем жизнь без олигархов и прочей антинародной нечисти. Так что о поводе, ради которого собрались, тоже не забывали.

Приглашенный на разговор инакомыслящий политолог Андрей Окара пытался возражать всем остальным в том смысле, что Украина, в отличие от не контролируемых ею донбасских территорий, после Майдана движется в ином, не средневековом направлении. Но у него это плохо получалось. Вернее, совсем не получилось. Потому что любая его реплика после первой полуфразы пресекалась нестройным шумным хором не очень дружелюбных, включая ведущего, оппонентов. Как не понимал, так и не понимаю, какой резон ходить в публичные места, дабы получать там коллективное словесное избиение, и при единственном (и заранее известном) праве отвечать на пространные обличения исключительно полуфразами и мимикой.

Кончилось же все тем, что один из участников шоу, пророссийский украинец, до того успевший уподобить Андрея Окару гоголевскому Андрию, попробовал его нокаутировать. Попытка не удалась, натолкнулась на встречный удар, тоже оказавшийся не сокрушительным. Бойцы разошлись, потому что вмешавшийся рефери-ведущий на этот раз ни на чьей стороне не играл и за обеспечение победы одной из них уже не отвечал.

В передаче еще много чего было увлекательного, о чем писать почему-то уже неохота, хотя поначалу собирался.

 

О закавыченных пионерах (22 ноября)

Много в последнее время Лаврова. Политическая мысль главы российского МИДа развивается стремительно и уже начинает обгонять политическую мысль его президента.

Тот пока остерегается говорить о своей стране как пионере нового мирового порядка. Ограничивался до сих пор заявлениями, что Россия последовательно придерживается норм и принципов порядка существующего. Видит его несовершенства, не оставляет без внимания его нарушения, считает необходимым его обновление, но придерживается. Лавров идет дальше. На международной арене, констатирует он, ""пионерами" принципов демократизации, справедливости, международного права является Россия".

Я, правда, поначалу споткнулся не только на соотнесении единственной России со множественными пионерами, но и на кавычках, которыми пионеры окружены. Ирония что ли? Но потом сообразил, что за ними - напряжение ищущей мысли, прорвавшейся к новому горизонту и пока не до конца уверенной в том, что прорвалась. И еще, может быть, служебная скромность.

Раскавычить пионерскую роль и миссию страны в международных делах предлагается, очевидно, ее главному Пионеризатору.

 

Еще о формуле г-на Володина (23 ноября)

Президент России уже второй раз выражает скромное несогласие со знаменитой политической формулой г-на Володина: "Нет Путина - нет России". Толковать этот отказ можно двояко. Или в пользу формулы "нет Путина - есть Россия". Или в пользу формулы "есть Путин - нет России". Еще могут быть версии? Сам президент ни одной из них почему-то не выбрал.

 

Сила в правде или правда в силе? (24 ноября)

Президент еще раз высказался по Крыму. Как всегда, интересно. Его спросили, как он относится к последствиям присоединения полуострова к России. Он ответил, что никаких проблем тут нет и не предвидится, все будет в итоге хорошо. Почему?

"Просто мы сильнее всех. Потому что мы правы. Сила в правде. Когда русский человек чувствует правоту, он непобедим... Вот если бы мы ощущали, что где-то, извините, нагадили, поступили несправедливо, тогда у нас все висело бы на волоске. Когда нет внутренней убежденности в правоте, это всегда приводит к каким-то колебаниям, а они опасны. В данном случае у меня нет сомнений".

Действительно, интересная политическая философия. Правда, в которой сила, - это ощущение правоты. Есть такое ощущение - ты непобедим. Нет такого ощущения - будут опасные колебания и подвисание на волоске. То есть сила в правде, правда - в ощущении правоты, а ощущение правоты... А ощущение правоты, насколько могу понять, уже не в чем. Оно первично. Субстанционально, так сказать.

Попробовал представить себе, что эта философия получила мировое признание и стала для всех философией действия. Все руководствуются ощущением своей правоты, в котором правда, в которой сила...Однако дальше в конкретику воображение меня не повело. Сначала его полет приостановило соображение о том, что представления о "нагадить" и "очистить" в разных культурах разные, а порой и взаимоисключающие. А потом и окончательно прервало соображение о том, что сама философия эта и не претендует быть философией действия для всех. Нет, только для избранных, для тех и только для тех, для кого сила в правде, а правда - в ощущении правоты, которое самодостаточно и ни в каких опосредованиях не нуждается. Таких, например, как законы божеские либо человеческие, ибо - опять же, насколько могу постичь президентскую мысль, - само "ощущение правоты" и есть не что иное, как голос в русском человеке божественного и с ним совпадающего справедливого (и потому законного) человеческого.

Старая вообще-то в здешних местах, очень старая это история насчет избранничества, соотносящего силу с правдой.

Освободившись от монголов и не желая судьбы единоверной Византии, поверженной османами, стали в Московии думать о том, как такой судьбы избежать. Пришли к выводу, что одной лишь веры, пусть и истинной, для этого недостаточно, раз она может оказаться бессильной против силы иноверцев. Потому что сама вера может быть внешней, показной, а значит, нестойкой. А чтобы стала подлинной и стойкой, ее надо дополнить инстанцией более высокой. Дополнить правдой, испытывающей веру на подлинность. Не той правдой, которая во времена Киевской Руси была синонимична праву, а той, которая поставлена и над верой, и над правом.

Сила в правде - это оттуда, от тех времен. И вопрос о том, кому определять, в чем правда, оттуда же. Как и вопрос о том, как сделать ее силой. Ответ был найден простой: нужна институция, которой одной только правда ведома, и которая уполномочена поэтому к ней принуждать...силой.

Так верховенство правды над верой и правом стало верховенством над ними ее, правды, монопольного персонификатора, уполномоченного Богом знать ее непосредственно от Бога. Первым, кто явил себя в этой роли, был первый царь Иван Васильевич Грозный, который популярно всем объяснил, что силу, которая в правде, надо понимать как правду его царской силы, наглядно предъявленную его опричным войском. Осуществленные опричниками бессудные казни, в том числе, и членов Боярской думы, показали, что такое верховенство государевой правды-силы над правом, а убиение митрополита Филиппа - что такое ее доминирование над верой.

Теперь, конечно, времена другие, теперь сила правды, она же правда силы, может позволить себе проявляться иначе. Да и на Бога уже ссылаться не обязательно, можно заменить его субстанциональным "ощущением правоты" в отношении неправого мира. Народонаселению, кстати, это может импонировать, оно ведь и Грозного царя поддерживало, служило опорой ему в противоборстве с врагами. "Ощущение правоты", которое есть правда, которая есть сила, в определенных культурных широтах имеет свойство быть "духовной скрепой" верховного персонификатора правды и его подданных. Но в сознании последних это ощущение образует оригинальный синтез с другим: "Велика святорусская земля, а правде нигде нет места".

Не очень-то органичный он, как показывает история, этот синтез, хотя и относительно устойчивый. Расширение святорусской земли может его временно упрочить, может восприниматься торжеством правды-силы или силы-правды, но вот и это - "правде нигде нет места"- никуда не девается. А может ли такой амбивалентный социум, полагающий, что он "сильнее всех" и потому способный всем противостоять и всех побеждать, воспроизводиться вечно, вопрос, конечно, тоже интересный.

 

Еще о дискурсе «правды»(25 ноября)

Некоторые коллеги выразили удивление моей вчерашней попыткой комментировать дискурс Путина ("сила в правде") посредством экскурса в эпоху Ивана Грозного. Все, мол, гораздо проще, все объясняется сегодняшними конкретными обстоятельствами и массовыми запросами. В них истоки этой риторики, а не во временах полутысячелетней давности.

Оно, конечно, так. Но предлагаю все же простой вопрос: почему для реакции на конкретную сегодняшнюю ситуацию востребуется, причем наверняка неосознанно, дискурс "правды" ХУI столетия? И не первый раз ведь востребуется, т.е. не только сегодня, причем с постоянными колебаниями то в сторону права, вплоть до слияния с ним, то в противоположную.

Ну вот на вскидку: "Правда воли монаршей" Феофана Прокоповича, "Русская правда" Павла Пестеля, большевистская газета "Правда" с ее комсомольским, пионерским и региональными тезками, призывы к правде у Горбачева, ставшие символом и лозунгом перестроечных перемен. А теперь - "сила в правде" у Путина. И ведь не просто об альтернативе лжи идет, как правило, речь, не о правде в смысле ПРАВДИВОСТИ, а о чем-то другом, что может быть и выше правдивости. О чем-то, что допускает и ложь, делает ее простительной и даже не замечаемой.

По-моему, есть о чем поразмыслить. Как и о том, почему надправовая "правда" времен Грозного царя сменилась у петровского идеолога Прокоповича "правдой" как синонимом права (у революционера Пестеля тоже), а потом снова трансформировалась в антиправовую "правду" большевиков, доразвившуюся до путинской "правды-силы". Равно как и о том, почему только в конце ХIХ века эту изменчивую "правду", способную вмещать в себя самые разные смыслы, стали аналитически расщеплять (скажем, "правда-истина" и "правда-справедливость" у Михайловского), а потом надолго, вплоть до сегодняшнего дня, начатое было дело забросили, предпочитая абстрактное, бессодержательное словоупотребление. Что же в таком случае означает это означающее?

Может быть, сподвинусь написать, но надо еще подумать.

 

Часы пущены (27 ноября)

Новая Верховная Рада Украины начала свою деятельность. Правящая коалиция, объединенная согласованной программой реформ, имеет в парламенте конституционное большинство. До этого украинскую власть много и порой жестко критиковали: нельзя, недопустимо так безответственно медлить с обещанными реформами. Меня, признаюсь, смущало, когда эта критика шла из России. Я считал и считаю, что глубокие масштабные реформы нельзя было начинать при старом парламенте - законном, но не легитимном. И это делает честь украинцам, что в труднейших условиях войны они сумели провести - в соответствии с волеизъявлением Майдана - и президентские, и парламентские выборы. Мы как-то запамятовали свой 91 год, запамятовали, что такое реформы при сохранении старой законодательной власти, и чем они могут сопровождаться.

Мне казались и кажутся скороспелыми предположения, что украинские лидеры уже обнаружили свое реформаторское бесплодие. Что никаких других целей, кроме сохранения прежней системы и себя в ней, у них нет. Мне они кажутся людьми не конъюнктурно, а исторически амбициозными, осознающими, что сейчас в Украине поставлено на карту. Такого шанса интегрироваться в Европу, как сегодня, у нее может уже не быть. И если ее лидеры этот шанс не используют, то войдут в историю как политические банкроты. Уверен, что они понимают это не хуже их критиков.

Поэтому реформы будут. И нам здесь тоже очень важно отслеживать их ход со всеми его успехами и сбоями, которые, разумеется, будут тоже. Помня о почти полном невнимании российских политиков, воспринимающих себя потенциальными реформаторами, к уже принятым в Украине законам о люстрации и противодействии коррупции, это есть смысл повторить. Как и тоже высказывавшееся мной соображение о том, что задача системного реформирования постсоветского государственного устройства сложна уже тем, что нова. Опыт успешного преобразования коммунистических систем в Восточной Европе здесь вряд ли поможет. Государство, выстроенное под частные интересы правящего слоя по принципу "власть-деньги-власть", преобразовать в государство правовое намного труднее, слишком уж вязкую и неподатливую для изменений среду оно успело создать. И в Украине, и в России. И потому так важно для нас, как пойдут дела у соседей.

Думаю, что именно с учетом этой особенности постсоветского государства, приватизированного частными интересами, Порошенко первоочередными задачами назвал сегодня реформирование судов и правоохранительных органов. И потому же предложил пригласить на должность председателя антикоррупционного комитета иностранца. Потому же счел целесообразным рассмотреть вопрос и о допуске граждан других государств к правительственным постам, включая министерские. И ко всему этому стоит внимательно присматриваться.

Сегодня для украинских политиков начался новый отсчет времени. Предварительную работу, извинявшую их медлительность, они, как могли, проделали. Отныне оправданий не будет. Часы пущены.

 

О правилах (28 ноября)

Говорят, что нет тут правил, сплошняком произвол. Не так это, есть правила. Произвол - внешний и внутренний - их не признавать и с ними не считаться.

Правило, во-первых, в том, что все, что делаем "Мы" в отношении тех, кто "они", - это правильно.

Во-вторых, все, что делают "они" в отношении тех, кто "Мы", - это неправильно. Кроме даров, воздаяния не предполагающих, и потому должных приниматься с подозрением в скрываемой корысти и без унижающей благодарности.

В-третьих, все, что "Мы" делаем себе во вред, делают "они", потому что только "им" от того польза и выгода.

Это называется Патриотизм. Это называется Справедливость. Это называется Закон. Это называется Патриотизм, Справедливость и Закон единые и неделимые. Это называется Правда, дающая Силу быть в вечном бою.

 

Об игре «права» против права (30 ноября)

Все пытаюсь уразуметь, каков смысл заявлений российских руководителей о первопроходческой роли России в демократизации международного права, в приведении его в соответствие с принципом справедливости. Пока склоняюсь к тому, что перед нами попытка перенести концепцию естественного права с людей (человека) на государство. Прямо об этом, разумеется, не говорят, может быть, даже и не думают, ибо звучит нелепо, но смысл, сдается мне, именно такой.

В самом деле, что такое призыв к мировому сообществу узаконить запрет на любую процедурно незаконную смену власти, даже если она попирает право позитивное, т.е. действующее законодательство? Это не что иное, как проявленное желание наделить государство естественным правом, которое выше права позитивного, на ненаказуемый произвол внутри страны.

А что такое наделение государства правом на отчуждение у другого государства части его территории после того, как в нем под давлением людей, осознавших свои естественные права, произошла юридически не предусмотренная смена неподконтрольной закону власти? Это провозглашение естественного права государства вмешиваться в дела соседей, если происшедшие у них перемены и их политический вектор представляются для данного государства нежелательными.

Тут, правда, обнаруживается трудность: это свое как бы естественное право надо согласовывать с наличными международными юридическими нормами, т.е. опять же с правом позитивным. Что, разумеется, делается, но в мире всерьез не воспринимается. И эту концептуальную брешь приходится замазывать ссылками на прецеденты нарушения этого права другими, одновременно и не признавая их правомерность, и утверждая апелляциями к ним правомерность действий собственных. А так как другие, при всех их грехах, чужими территориями давно уже не прирастают, то что может реально означать московская идея демократизации международных отношений, понимаемой как утверждение справедливого равноправия всех государств? Распространяется ли и на каждое из них право на такое приращение?

Полагаю, что новаторскую концепцию еще придется дорабатывать. А если не получится, то заявку на первопроходческую миссию под тем или иным предлогом, вслух либо по умолчанию придется отзывать. Игру против права с опорой на право выиграть еще никому не удавалось. Но сам факт инициирования такой игры заслуживает внимания, он очень многое проясняет в природе постсоветской российской государственности, не могущей ни следовать правовым принципам, ни обходиться без апелляций к ним.

 





комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика